Чтение онлайн

В куранте может принимать участие любое количество пар. Один из участников исполняет песню, каВалери резво направляются к дамам, а те в свою очередь кокетливо отступают назад. Все подпевают исполнителю песни. Каждый танцующий подхватывает партнершу и резко вращает ее. Затем он и она кланяются друг другу и расходятся, мужчины занимают прежнюю позицию.

– Лучше всего куранта получится, если только мы вдвоем станем ее исполнять, – заявил граф. – Мне не нужно будет менять партнерш, и я этим, клянусь святыми, очень доволен. Кузина, начинайте петь.

Валери запела веселую песенку:

Девушка хлопнула в ладоши, и граф начал ей подпевать:

Граф пел, всецело отдаваясь веселенькому мотиву. Он начал танцевать и стал похожим на развеселившегося козлика, больного подагрой. Он стучал каблуками, размахивал руками и не переставая улыбался. Потом граф подхватил Валери и закрутил ее вокруг себя, отпустил, церемонно поклонился и задом попятился на свое прежнее место.

– Браво! Оу-оу! – кричал он. – А теперь стану петь я. Эти строки сочинил я сам. Конечно, они… как бы это выразиться, несколько необычны. Да, боюсь, что это так. Мадемуазель, нам повезло, что сейчас с нами нет графини, потому что, я уверен, ей не понравились бы мои стихи.

Он начал петь. Его стихи были просто неприличны. Они, пожалуй, сгодились бы для танцев в таверне, куда ходят простолюдины, под эти стихи могли танцевать только подвыпившие мужики и неряшливые женщины. Граф распевал их очень громко, а потом прыгнул вперед, широко расставив руки в стороны. На этот раз он очень высоко подбросил Валери, и у нее взметнулись вверх юбки. Граф опустил партнершу на пол и, громко вопя, изобразил пируэт.

– Оу! Оу-оу! Оу-оу! Оу!

– Что здесь происходит?

Изабо, громко шелестя юбками, вошла в комнату, и там воцарилась тишина. Граф стоял, вытянув над головой руки. Было ясно, что ему стало как-то не по себе. Старик Рикардо перестал дудеть в рожок и застыл с открытым ртом.

Кер наклонился к д’Арлею:

– Вас все считают самым храбрым рыцарем во всей Франции. Вам хватит смелости остаться здесь и наблюдать за тем, что будет происходить? Или вы предпочтете убраться, пока милая Изабо нас не увидела?

– Предпочитаю убраться отсюда, – шепнул д'Арлей. Кер знаком приказал Валери следовать за ними, и все на цыпочках покинули комнату.

Караульный крикнул: «Стоять!» – и поднял над головой фонарь. Он узнал Жака Кера.

– Господин казначей, я вас знаю. Я выпил много вина неподалеку от вашей лавки. Эти люди с вами?

– Да, объясни нам, как пройти к штабу господина Дюнуа.

Весть о том, что прибыл Жак Кер, быстро распространилась по лагерю. Люди выскакивали из палаток, отходили от костров и громко приветствовали его.

Кера обступили люди, чьи лица при свете факелов казались дикими и грязными. Солдаты были дружески настроены к нему и повторяли на все лады одну и ту же фразу:

– Добрый Жак позаботится о том, чтобы нам заплатили деньги и хорошо кормили.

Кер то и дело приветствовал собравшихся, его правая рука постоянно то поднималась в воздух, то опускалась.

Командующему армией принадлежала большая палатка. Дюнуа сидел в кресле. Во рту он держал пшеничный стебелек, на его плече устроился ручной голубь. Кругом были разбросаны карты.

– Жак! – приветствовал Кера командир. – Вы прибыли, чтобы стать свидетелем великой победы, о которой говорят мои рыцари?

Кер уселся напротив Дюнуа, лицо его стало серьезным.

– Я приехал сюда, потому что мне стали известны некоторые вещи, которые меня волнуют. Мне рассказали о крупных отрядах в Эльбефе, Амфревилле и даже далеко на юге, в Бомсниле, и о различных действиях на севере реки Понтуазе-ре, в Жизоре.

Дюнуа осторожно повернул голову, чтобы не побеспокоить голубя, поднял с земли карту и передал ее Керу.

– Красными крестами отмечены те места, где еще держатся отдельные отряды. Что бы вы могли сказать по этому поводу?

– Что подкрепления, которые вы приказали перевести к Руану, туда не поступили.

Дюнуа кивнул.

– Вы так же хорошо разбираетесь в военных делах, как и в остальном?

– Мой слуга Никола никогда не дает мне возможности загордиться. Можно сказать, что он мне служит вместо власяницы. Никола говорит, что я считаю себя таким же смелым, как Александр Великий, разбираюсь в военном искусстве подобно Велизарию, могу руководить людьми подобно Цезарю и сам такой же смелый, как Бертран дю Гесклин. – Кер пытался пошутить, но затем заговорил очень серьезно. – Конечно, я об этом даже и не думаю. Я – купец и мирный человек. Но должен вам сказать, я слегка разбираюсь в стратегии и понимаю, когда дела идут не по плану… Вы уверены в том, что удастся вовремя сосредоточить необходимые силы?

Дюнуа тихо ответил:

– Мои бравые рыцари заняты собственными делами. Одни желают получить обратно свои владения. Забрать у противника замки. Они храбры, но смелость ничего не стоит, если она не сочетается с дисциплиной. Они получили приказ сразу присоединиться ко мне, но приедут тогда, когда самим это будет удобно. – Дюнуа грустно покачал головой. – Мы обещали королю, вы и я, что Руан будет в его руках до того, как выпадет первый снег. Мы одним махом пересекли Нормандию, и у нас было много славных побед. Но сейчас я начинаю сомневаться в том, что мы сможем выполнить данное ему обещание.

– В городе много англичан?

– Здесь находятся Сомерсет и Талбот. Это храбрые противники. У них нет так много воинов, но я не могу ждать, пока они разобьют мои войска.

У Кера голова раскалывалась от горьких мыслей, но он не стал высказывать их вслух.

Неужели победный марш королевских лилий будет остановлен из-за надменности знати, не подчинившейся приказам?

Когда он проезжал по лагерю несколько минут назад, он видел на деревьях тела солдат. На некоторые из них были наброшены женские нижние юбки – это означало, что их казнили за изнасилование. На других болтались овечьи кишки – эти солдаты занимались мародерством. Кер вдруг подумал: «Если бы Донуа повесил несколько знатных господ за неповиновение, мы бы очень быстро выиграли войну».

– Уважаемый учитель стратегии, – обратился Дюнуа к Керу, – а как бы вы поступили на моем месте?

Кер подхватил брошенную ему «перчатку».

– Много раз я стоял у Бовуазинских ворот в Руане и смотрел на стены Ле Пти-Аппюи, выделявшиеся на фоне неба. Будь я на вашем месте, постарался бы устроить Сомерсету и Талботу демонстрацию. Я бы начал стрелять изо всех наших пушек по замку и разнес бы его в клочья прямо перед ними. Я бы сделал это настолько тщательно, что англичане поняли бы, какая судьба ожидает Руан, если они не перестанут сопротивляться.