Чтение онлайн

Собравшиеся наблюдали за сражением. Многие старались пробраться поближе к арене, чтобы лучше видеть происходящее. Зрители следили за саблей д’Арлея, которая вилась вокруг, как им казалось, инертного лезвия де Лалэна. Сталь сверкала и громко звенела. Удары с той и с другой стороны были быстрыми и неожиданными. Люди привыкли следить за тяжелым мечом. Новое оружие, о котором так много рассуждали парижане в последние дни, казалось, обладало магической силой. Создавалось впечатление, что бургундец никак не может приспособиться к новому оружию. Он пошатывался и спотыкался, напоминая злобного неуклюжего медведя, которого начали травить собаками.

Жак Кер приободрился и каждый раз, когда кончик сабли д’Арлея громко царапал доспехи противника, поднимал в воздух палец. Движения сабли напоминали быстрые касания змеиного языка. Через несколько минут Кер поднял обе руки.

– Если бы бургундец не был таким хитрым и лживым, он был бы уже мертв! – воскликнул Кер.

Несмотря на то что недели тренировок так и не научили Жака де Лалэна драться саблей, пока пострадали только его доспехи – на них остались царапины от оружия д'Арлея. Алан де Керсэ коснулся руки Кера и сказал:

– Сударь, эти царапины – просто ерунда, Боюсь, что нужны удача и настоящее умение, чтобы покончить с де Лалэном.

Толпа с интересом наблюдала за сражением на саблях. Люди часто видели поединки и стали хорошо разбираться в ходе боя. Кто-то из окружения короля заметил с одобрением:

– Это оружие кажется мне благородным, пожалуй, ему необходим острый укус эпиграммы.

Кер услышал замечание и кивнул в знак согласия. Он вспомнил слова д'Арлея, что когда-нибудь сабля и шпага будут считаться оружием, достойным аристократов.

Прошло еще несколько минут. Алан де Керсэ взглянул на Кера и спросил:

– Сударь, как вы думаете, что у них происходит? Кер уверенно ответил:

– Робин коснулся де Лалэна уже десяток раз. Насколько я мог разобрать, Жак де Лалэн всего лишь раз смог прорвать его защиту.

Казалось, де Керсэ что-то не дает покоя.

– Господин Кер, – сказал юноша после некоторого молчания, – это единственное касание было всего лишь на расстоянии дюйма от незащищенного сердца господина д’Арлея.

– Робин тоже наносил ему уколы рядом с отверстием.

– Это правда, но я следил за поединком очень внимательно и кое-что заметил: мой кузен делает не очень много выпадов, но каждый раз его отделяет всего лишь крохотное расстояние от конечной цели. Он старается зря не расходовать силы, и боюсь, что вскоре он нанесет окончательный удар.

Кер ответил не сразу. Его взволновали слова де Керсэ, и он стал неотрывно следить за поединком. Кер убедился, что юноша был прав в отношении бургундца. Казалось, что Жака де Лалэна совершенно не волновали наскоки д’Арлея. Он был уверен, что его защитят доспехи. Его ответные удары не менялись; прямой удар сразу от плеча, за которым стояла его огромная сила.

– Робин должен побыстрее закончить поединок, – произнес Кер.

– Да, сударь. Если он не поторопится, дело может закончиться очень плохо.

Никто из них не заметил, что Жак де Лалэн сражался спиной к солнцу, а д'Арлей был вынужден щуриться от слепящих лучей. Сражение продолжалось, и стройная фигура в простых доспехах все время пыталась наступать. Бургундец крепко стоял на массивных ногах-столбах и почти не двигался. Только иногда он отступал на шаг при особенно активной атаке. Его фигура внушала уверенность, белый плюмаж на шлеме почти не шевелился – это был явный признак того, что он выжидает удобного случая.

Кер начал волноваться. Он понимал, что сами тяжелые доспехи могут сильно изматывать д'Арлея. Сколько еще он сможет наступать?

– Бог и святой Мартин, помогите ему поразить цель! – тихо шепнул Кер, испытывая ужасный страх. – Если он быстро не сделает этого, он погибнет сам!

Кер взглянул на Алана де Керсэ и увидел на его глазах слезы.

– Мне кажется, что для него вскоре все будет кончено, – заметил молодой человек. – Господина д'Арлея может спасти только чудо.

Но пока удачи не наблюдалось. Бургундец спокойно отбивал атаки и постоянно пытался нанести удар по противнику. Через секунду молодой человек резко крикнул:

– Смотрите!

Д'Арлей двинулся вправо, и бургундцу пришлось повернуться. Ему явно стало не по себе – солнце светило прямо в глаза. Понял это д'Арлей или нет, но он старался не позволить бургундцу вернуться в прежнее положение. Результаты не замедлили сказаться. Великий чемпион потерял уверенность в себе. Он неуклюже защищался и вновь стал похож на медведя, которого травят псы.

Алан де Керсэ промолвил:

– Господин д'Арлей сам обнаружил его слабое место!

– И поспешил этим воспользоваться!

– И теперь, – в голосе молодого человека послышались радостные нотки, – Жак поймет, что значит сражаться в невыгодной позиции.

– Дай Бог, чтобы это не было слишком поздно.

Они не сводили взгляда с клинка д’Арлея и видели каждый его удар, который бы мог привести к победному концу. Они наблюдали, как д’Арлей на секунду остановился и начал кружить справа от де Лалэна. Он сделал ложный выпад и воткнул клинок прямо в отверстие над сердцем. На этот раз де Лалэн не был готов ответить. Удар был нанесен точно.

Великий рыцарь покачнулся. Все поняли, что конец лезвия д’Арлея попал в незащищенную часть груди.

Кер и де Керсэ не могли вымолвить ни слова. Они продолжали молчать и когда вокруг бесновалась толпа! Кер с благодарностью перекрестился, увидев, что лезвие сабли д 'Арлея находится в груди де Лалэна.

Они не учли огромную силу бургундца. Он все еще пытался нанести противнику ответный удар. Де Лалэн был серьезно ранен, но ему удалось поднять саблю и направить ее в сторону врага. Жак Кер и де Керсэ молились, чтобы д'Арлею повезло и на этот раз. Они увидели, как сабля бургундца двинулась к отверстию в доспехах д'Арлея. Поединок продолжался…

От графа де Бюрея прибыл герольд с поручением. Д'Арлей находился в доме на рю Греньесюр-Л'О, он стоял у окна и смотрел на то, как снег застилает белой пеленой все вокруг. Снег падал, не переставая, вот уже несколько часов подряд. Он лег толстым слоем на крыльце, покрыл белым ковром крыши и заполнил канавы. Каждое окно, каждый выступ, башенка, колонна, лесенка получили великолепную, сверкающую белизной горностаевую накидку, которой могла бы позавидовать любая богатая светская дама.