Чтение онлайн

Кая вынула фальшион, расчертила неуловимую восьмерочку и небрежно сказала, что готова.

— Слышь, скотина, — обратился Фодель к ящеру, — у тебя будет шанс в честной драке, один на один. Но если рыпнешься — тебе не сдобровать, уложим сразу!

Ящер прекратил ворчать.

— Этот вот экземпляр, троих наших почти уложил, — рассказал полковник, — умудрился пролезть за наш ряд и пока алебардой не пристукнули, успел своей сабелькой дел натворить. Двоих без руки-ноги оставил, третий отлеживается, после проникающего в брюхо. Хотел его на Синарену привезти: особь крупная, синенсису для разминки подойдет, народ разогреется.

Ящера размотали, избавили от цепей, четыре стрелка недвусмысленно застыли с аркебузами наизготовку: фитили горят, всё по-взрослому.

К ногам его бросили меч: изогнутая сабля, с острым концом, похожа на турецкий килич.

— Этой и колоть можно, — предупредил я Аисаки.

Ящер поднялся, да он высотой метра два с половиной! По лагерю ходила, большая крокодила. Даже не думай: Кая, прелестница с ушками, но точно не Чебурашка какая-то.

Я не особо боялся за Каю, но ящер по-своему прекрасный экземпляр. Вполне для зверинца начинающего коллекционера сойдет. А меня уже ворочались мыслишки в голове: театр, зверинец, аквапарк в Самуре устроить. А чего: движ мутится, монеты крутятся.

— Ты это, не увлекайся, играть с ним не надо, — предложил я лисодевочке, — просто убьешь и пойдем спокойненько домой, к фуагра с грушами и блинам с икорочкой.

Кая приподняла бровь, и я отстал от неё со своими советами. Она чудить может, поиграться вообще большая любительница, но только в мирной обстановке. В боевой: глазищами зырк-зырк, носиком нюх-нюх, обнаружением шурх-шурх. Для окружающих незаметно, но мы же вместе живем: разницу, как носик воздух втягивает у неё, как мимика другой становится — улавливаю.

То ли после гибели команды так изменилась, то ли с поднятием уровней.

Ящер тоже покрутил свою саблю, примерился, посмотрел на Аисаки, мягко начал подходить, а потом, резко сорвался с места прыжком. Кая рванула на опережение, дальше я ничего не понял. Только фонтан зеленой крови: один, второй, третий. Ящер без ноги — руки, в которой держал саблю и головы, что мягко подскочила, ударившись о землю, — падает на землю. Золотой, падающий с тела, Аисаки ловко ловит на лету хвостиком, а об зеленую накидку, выпавшую с ящера, деловито вытирает свой фальшион.

«Тут камера нужна», — подумал я. — «и слоу-мо режим.»

Кая вложила фальшион в ножны, а перевязь передвинула так, что ножны очутились на спине.

— Силы много, ловкости мало, вложил всё в один удар, — прокомментировала она бой.

Полковник захлопнул челюсть. Аркебузиры сказали: «О-о-о». Гро Даниш рассыпался в комплиментах.

— Это вы еще не видели как она картошку чистит, — сказал я с гордостью за Аисаки.

Мы насладились немного триумфом, я договорился держать с полковником связь. Унести с ящеров все выпавшие вещи возможности не было никакой, так что я обещал завтра повозки прислать и своего адъютанта. Для меня хлам, для жителей Самура эти накидочки, сапоги, щиты, фляги, водоросли — всё в дело пойдет. Даже рецепт ядовитой звезды пригодится. С его помощью вредителей всяких полевых выживают с полей, огородов. А огороды, всякие деляночки с зеленью они и в Самуре есть. С уценкой наполовину за пару часов повозки с хламом разберут. Золотых на двадцать должно выйти.

С такими мыслями я ссыпал золотые в мешок со шмотками, Кая подняла мешок с серебряными, закинув непринужденно на плечи девяносто килограмм серебряных, и мы потопали, раскланявшись восвояси.

Сразу за поворотом, уже за скрывшей нас горой, я прикоснулся к своему мешку, перемещая шмотки в инвентарь, потом к мешку Каи, и все серебряные перетекли в мой инвентарь, к покоившимся там золотым. Они сразу конвертировались в золотой счёт, и приятная цифра почти в шестьсот золотых изрядно повысила моё, итак, неплохое настроение. Вот падай с ящеров серебро в слитках — было бы грустно. А в монетах конвертация один к двенадцати идет. Даже без всех навыков и способностей, выпавших\подаренных мне Сущностями я мог спокойно стать городским менялой, потому что мог золотые из инвентаря выдавать серебряными и медными монетами. Затем первым банком в королевстве. Да, путь к вершинам занял бы существенно больше времени, был труднее и опаснее, но возможности просматривались.

— Нормально прогулялись, — довольно сказала Кая, — почему мы редко бродим по местам, заполненными такими дружелюбными людьми?

— Потому что дружелюбие обычно просыпается в людях только при виде могущественных одаренных? — предположил я, — так то, судя по оружию и тому, что полковник рассказал, Гродал — воинственное государство.

Кая легонько потролила меня насчет доверия, но я был непоколебим. Сначала монеты, затем договор о дружбе и сотрудничестве, потом немного доверия. Лет через пять.

За разговором мы поднялись на перешеек, где обнаружили уставшую Рису, полную сил Верлиту и гвардейца из охраны. Саитана печально сидела на набитом серебром рюкзачке, в окружении художественного беспорядка из луков, палиц и другого хлама из ящеров, давясь сушеным мясом, выспавшаяся Верлита приставала к ней с расспросами, охранник бдил. Всё, как и должно быть. Охранник увидел нас первым и тотчас, шагнув вперед, исполнительно доложил, что за время его дежурства происшествий не было. Девочки были накормлены сухпайком, серебро посчитано — почти три тысячи монет, от принцессы известий не было. Подходили трое иноземцов, спросили не нужна ли помощь, но гвардеец ответил только, что приказом командира в разговоры вступать воспрещено и они отстали.

Я с восхищением потрепал печальную Рису за щечки, понятное дело, гвардеец собрал с перешейка всё серебро, но килограммов десять монет и вещей она из пропасти внизу точно подняла, вот и задолбалась.

— Риса Саитана и Верлита Тайлид, я вас люблю, — торжественно продекламировал им, — благодаря вашей помощи и усилиям был спасен Самур и мирные жители.

Верлита с разбега плюхнулась мне на руки, Риса скромно улыбнулась.

— Поэтому, в честь вашего подвига мы назовём две улицы нашего славного города, — пообещал им, — но не старые, а те что возникнут вскоре, когда наш Самур начнет расширяться.

— Шайноморе! — вспищала Верлита, болтая ножками. Аиша на минималках.

— Шайноморе! — солидно пробасил гвардеец. Конкретно он, может ничего и не сделал, но пожертвовать своей жизнью за нас, любой из них был готов немедленно.

— Шайноморе! — выдала звонко Риса. Ей было страшно, но держалась молодцом, опять же воздушной косой не одного ящера распилить успела. А потом еще тяжелым физическим трудом занималась.

Я отпустил бойца вперед, до отряда принцессы. Сам осторожно сгрузил Верлиту, освободил рюкзак Рисы от серебра, рассказал, что подарки у иноземцев для нашего ублажения забрал, но там ничего интересного — покажу дома. Сказал, что каждой из них принадлежит примерно по сто золотых за рейд, более тщательно не считал, не до того было. И вообще, пора обратно в цивилизацию, отдохнуть, но не исключено, что принцессе с импами надо помочь.

— Каждый день с тобой, дядь Джерк, как подарок! — сподхалимничала Риса.

— Смотри не пожалей о своих словах, — благодушно пообещал ей, — когда я построю парк с каруселью. Приоритеты могут измениться: променяешь меня на игрушечную лошадку и даже не вспомнишь.

Я просто люблю, когда она делает большие глазки. Есть в этом что-то волшебное. Милота просачивается из девочек и в обычном состоянии, но при широко открытых глазищах, она просто прет наружу с дикой силой. Милота набрасывается на вас, растворяет всё черствое и заскорузлое: обиды, ненависть, груз ошибок и прожитых лет.