Чтение онлайн

Королевский секретарь стоял чуть левее Его Величества, равнодушно рассматривая окружающих, внимательно прислушиваясь при этом к словам правителя, готовый среагировать на любое его желание. Однако резкий раздраженный взгляд, брошенный на него королем, показал Миррисаву, что сейчас его присутствию совсем не рады. Он поспешил незаметно отойти в сторону, чтобы не вызвать вспышку гнева Его Величества, который считал естественным, что его желания понимаются без слов. Отойдя на достаточное расстояние, чтобы не попадать в поле зрения короля, господин Дерси внезапно поймал на себе взгляд королевы, сидящей на таком же возвышении, как ее муж, но на другой стороне площадки. Обычаи требовали, чтобы царственные супруги сидели рядом только в главном пиршественном зале, и когда нужно было показаться народу Лигории. Помедлив секунду, Миррисав направился к Ее Величеству, понимая, что она не стала бы просто так выискивать его в толпе, если бы не хотела поговорить. Приблизившись, он отвесил идеальный придворный поклон под хихиканье стоящих неподалеку фрейлин.

— Разрешите ли смиренному подданному насладиться немного вашей красотой, Ваше Величество? — учтиво спросил он.

Королева благосклонно кивнула и небрежно указала на низенькую скамейку у своих ног, на которой сидел обычно маленький паж, убежавший сейчас с каким-то очередным поручением. Миррисав осторожно устроился на хлипкой, не рассчитанной под его вес конструкции, с иронией отметив про себя, что ему вроде как оказали честь. Сидеть в присутствии королевских особ позволялось далеко не каждому и не всякий раз. Впрочем, это положение сейчас было для него очень удобным. Прямо напротив располагался постамент короля и можно было беспрепятственно наблюдать за ним, чтобы не пропустить момент, когда он снова понадобиться Его Величеству.

— Скажите, господин Дерси, — сказала королева, рассеянно обмахиваясь изящным веером, — на какую птицу мне лучше всего поставить? Вы известны своей удачей в азартных играх.

Сав с улыбкой оглядел томящихся в загоне павлинов, на лапках которых были привязаны чрезвычайно яркие ленты всех цветов и оттенков радуги, хорошо видные издали. Безошибочно определив будущего победителя, он вновь повернулся к королеве:

— Вон тот, с голубой лентой, Ваше Величество, явно может опередить своих соперников.

— Но он какой-то маленький, — слегка разочарованно произнесла Лаура Гирийская. — Я думала ставить на птицу с оранжевой лентой. Она кажется крупнее остальных и сильнее.

— Не смотрите на его маленькие размеры, Ваше Величество. Это всего лишь значит, что ему чаще доставалось от своих собратьев и чаще приходилось убегать.

— Ну что ж, доверюсь вашему мнению.

Королева небрежным жестом отстегнула от пояса небольшой кошелек и протянула его одной из фрейлин:

— Данира, пойди, поставь на птицу с голубой лентой.

Молоденькая фрейлина присела в легком реверансе, почти книксене, принимая кошелек, и убежала. Ее Величество как-то недовольно оглядела оставшихся фрейлин и одним движением руки приказала им удалиться. Миррисав посмотрел им в след, что заметила королева.

— Вашу мать я сегодня заняла другим делом, — сказала она, как будто он произнес свой невысказанный вопрос вслух.

Господин Дерси вежливо кивнул в знак благодарности за объяснение и вновь перевел взгляд на противоположную сторону площадки. Но мыслями он был далеко. Честно говоря, Миррисав не видел мать со вчерашнего утра, после того памятного разговора ее срочно вызвали во дворец. И Сав был этому рад, ему нужно было спокойно все обдумать. Вернувшийся Кирив сразу безошибочно понял, что что-то произошло, и попытался выяснить, что именно. Но господин Дерси совершенно не хотел что-либо ему объяснять. Как бы близки они не были, есть вещи, которые нельзя рассказывать никому, кроме семьи. Неохотно, но Кирив уступил. Габриэль, если и заметил состояние шефа, то ничего не сказал, так как всегда держался с тактичностью, граничащей иногда с почти равнодушием. А Монти никогда не отличался чуткостью к настроению других людей, по возвращении в Парису полностью окунувшийся в привычную шебутную жизнь. Невероятно, но даже под завязку нагруженный работой у королевского секретаря он находил время улизнуть к своим старым друзьям.

— Скажите, — вернул королевского секретаря к действительности голос королевы. — Как там мой сын?

— Все хорошо, Ваше Величество. Когда я видел его в последний раз, он был в добром здравии. Преподаватели его хвалят.

В это время начался забег. Несколько мальчишек, одетых в зеленые костюмы, выстроились у линии старта, держа каждый по птице. По пронзительному звуку рожка они отпустили их и с громким улюлюканьем и хлопаньем в ладоши погнали вперед, не давая по возможности свернуть в сторону. Испуганные пернатые припустили от своих преследователей, вытянув вперед головы и смешно перебирая лапами. Кончики их шикарных хвостов волочились по земле, напоминая большие разноцветные метелки.

Придворные возбужденно загалдели, ничем не напоминая сейчас ту рафинированную публику, что гуляла по дорожкам несколько минут назад. Перед азартом все равны. Королева отвлеклась от разговора и чуть подалась вперед, внимательно наблюдая за действом. Дистанция была не слишком длинная, поэтому через несколько минут победитель был уже определен. Небольшой павлин с ярко голубой лентой на лапке почти на два корпуса обогнал своего ближайшего соперника и испуганно семенил лапами в руках поймавшего его слуги.

— Вы принесли мне несколько лишних монет, — с явным удовольствием сказала Лаура Гирийская, с улыбкой наблюдая, как ее супруг напротив недовольно хмурится.

Кажется, он поставил не на того павлина.

— Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

— Жаль, что при такой удачливости вы так редко принимаете участие в наших придворных играх.

Господин Дерси промолчал, что он старается держаться подальше именно от придворных игр, но берет свое в городе, в тех местах, где обычно добропорядочных лигорцев не встретишь.

— Впрочем, вы благоразумны, — продолжила королева. — Искушение азартных игр подчас бывает непреодолимо. К сожалению, мой сын довольно сильно склонен к его воздействию. Вы ведь заметили это за ним, не так ли? Здесь, в Парисе он был постоянно под присмотром, но вдали от дома, думаю, желание испытать себя в удачливости победило в наследнике здравый смысл?

Ее Величество внимательно смотрела на королевского секретаря, ожидая его ответа. Миррисав медлил, осторожно подбирая слова. Да, действительно, наследник был слишком падок на такие развлечения, а уж если вспомнить его безумную вылазку на крысиные бои… которая, скорее всего, была не первой. Вот только имеет ли он право говорить об этом королеве? Не всякой матери понравится, что ее сын подвергался такой опасности, возникнет вполне резонное желание найти виноватого. С другой стороны, она может в будущем повлиять на Алура, ведь ее он, в отличие от отца, не боится, а любит. И желание угодить ей может быть куда большим стимулом, чем страх перед королем.

— Значит, я права, — спокойно констатировала королева, видя его колебания. — Не волнуйтесь, я знаю о его похождениях в Икаре, просто хотела еще раз убедиться. Вы ни в чем не виноваты, просто, Алуру нравится азарт.

Холодные в своей фарфоровой бледности черты лица Ее Величества внезапно смягчились, а на губах заиграла легкая, но чуть грустная улыбка.

— Весь в отца, — негромко вздохнула она, а потом резко вернулась к своему обычному тону. — Вас, кажется, ищет мой супруг. Не буду вас больше задерживать.

Она рассеянно махнула веером, опуская его. Королевский секретарь поднялся со скамейки и, низко поклонившись, направился к королю, который, действительно, начал уже кидать по сторонам требовательные взгляды. Лавируя среди придворных, ожидающих следующего забега, Миррисав размышлял, что даже такая поборница правил приличия, как Ее Величество, готова мириться с недостойным, в общем-то, увлечением любимого сына.

Выслушав очередной нагоняй от Онара Гирийского за свое слишком долгое отсутствие, господин Дерси привычно пристроился за его спиной. Однако вскоре, оглянувшись, заметил Габриэля, ленивой, но в тоже время довольно стремительной походкой направляющегося к нему. При этом он не забывал раздаривать придворным дамам ослепительные улыбки, на которые многие из них отвечали более чем благосклонно. Как наследник довольно родовитой семьи, Габриэль мог позволить себе иногда мелькать среди придворных, не боясь оскорбить чей-то взыскательный вкус.