Чтение онлайн

Внутри лежали сотни газетных и журнальных вырезок. Заметки касались самых разнообразных сторон жизни княжества, но главным образом политических проблем. В них сообщалось о внутренних противоречиях, которые на протяжении многих лет раздирали карликовое государство.

Неудивительно, что отец оказался сведущ в костанской истории, подумала Тедди со странным волнением. Выходит, он с давних пор собирал эти материалы, но ни словом не обмолвился о своем увлечении.

Непонятно… У отца никогда не было от нее тайн. Почему же он спрятал эту коробку с глаз долой?

Позже, когда они сидели перед жарко натопленным камином, Тедди упомянула, что обнаружила в чулане подборку газетных вырезок. Реакция отца ее поразила:

— Ты рылась в моих вещах? — вспылил он.

— У меня и в мыслях не было рыться в твоих вещах, — ответила Тедди. — Мне понадобился моток тесьмы, но я наткнулась на старые теннисные архивы и стала их просматривать. Почему ты собираешь все, что касается Коста-дель-Мар? Раньше за тобой такого не водилось. Во всяком случае, ты никогда об этом не заговаривал. Я не знала, что и думать.

Уорнер медлил с ответом.

— Ну… это просто безобидное увлечение.

— Увлечение? Коста? Ничего не понимаю.

— А что тут непонятного? — слабо защищался Хьюстон. — Почему ты считаешь, что для меня существуют только служебные обязанности и твоя спортивная карьера? У меня есть и другие интересы, милая моя. — Он снова изменил тон. — Что же еще ты там выискала?

— Так… ничего особенного. Наверно, плохо искала, да? — Тедди рассердилась: ее задело, что отец ополчился на нее из-за кипы пожелтевших бумажек.

— Прошу тебя больше не прикасаться без спросу к моим вещам, — ворчливо ответил Уорнер.

— Папа, да что с тобой, в самом деле?!

— Больше не буду, — сдался он и рассказал ей, как несколько лет назад принц Георг дал ему унизительную отповедь в ответ на просьбу показать, где находится телефон.

По словам Хьюстона, именно тогда в нем и проснулся интерес к делам княжества. Сперва это было просто любопытство, потом оно сменилось неотвязной страстью.

— Но почему?

Уорнер смотрел на тлеющие угли.

— Сам не знаю. Я не раз задавал себе этот же вопрос. Мне стали известны кое-какие подробности… впрочем, тебе это будет скучно, да и доказательств у меня нет. Возможно… — ему было трудно говорить, — возможно, причиной всему — ты и принц Жак.

— Я и принц Жак? — недоверчиво переспросила Тедди. — Папа, мне нет никакого дела до принца Жака, поверь. Это был самый банальный флирт, а потом каждый из нас вернулся к своей привычной жизни. Наши миры не пересекаются. Кроме всего прочего, его никак не может заинтересовать профессиональная теннисистка.

— Теннисистки дадут сто очков вперед всем остальным, — Уорнер был оскорблен в своих лучших чувствах.

— Ах, извини, — усмехнулась Тедди. — Папа, ты всегда стараешься меня оградить от всяческих проблем, но ведь я уже не маленькая. Ну да ладно… Хочешь, приготовлю попкорн? Я купила новый сорт: с сыром, специально для микроволновки. Вкуснота!

С тех пор ни отец, ни дочь больше не возвращались к разговору о Коста-дель-Мар. Тедди вскоре забыла об этом случае. После рождественских праздников она вновь вернулась к соревнованиям, одерживала победу за победой и коротала вечера в одиночестве.

Жизнь шла своим чередом.

Кристина набросила прозрачный шелковый пеньюар и посмотрелась в зеркало. Она нашла, что выглядит изящной и соблазнительной. Воздушная ткань с предельной откровенностью подчеркивала линии ее тела, но как-никак избавляла от необходимости показываться обнаженной. Белый кружевной лиф обрисовывал груди, а низко вырезанные проймы при любом повороте приоткрывали их почти наполовину.

— Это не совсем то, что нужно, — сказала Кристина, обернувшись к костюмерше, которая стояла наготове со швейным набором.

— Ваше высочество, это блеск! А на экране будет просто ослепительно.

Кристина подняла руки; шелк скользнул вниз, обнажив грудь почти до самых сосков. В контракте оговаривалась недопустимость съемок в обнаженном виде, но студия решила пойти на хитрость.

— Нет. — Кристина была настроена решительно.

— Но этот костюм уже утвержден постановщиком…

— Мне безразлично, кем он утвержден. В контракте ясно сказано: сцены с обнаженной натурой исключаются, — упорствовала Кристина. — Этот костюм требует переделки. Мое слово будет решающим.

— Я должна посоветоваться с мистером Томпсоном, ваше высочество, — неохотно сказала костюмерша.

Декорации спальни были выполнены в нежно-розовых тонах. Скомканные в художественном беспорядке шелковые простыни многозначительно свидетельствовали о том, что происходило с героями минутой раньше. Обвивая руками шею Брета Томпсона, Кристина игриво касалась губами мочки его уха и вдыхала запах грима. Брет был в пижамных штанах; пеньюар Кристины в результате долгих дискуссий подвергся основательной переделке.

— Ближе, — громовым голосом кричал в мегафон ассистент режиссера. — Кристина, голову вправо… Не заслоняйте лицо Брета. Вот так, это уже лучше. Брет, когда с ней целуешься, шевели губами, а то застыл, как покойник.

Кристина подавила нервный смешок. Миллионы американок были бы счастливы сняться в любовной сцене с сексапильным Бретом. Если бы они знали, какое это изнурительное занятие. Под назойливым оком камеры нужно было контролировать все до мельчайших жестов. Съемочная бригада состояла преимущественно из мужчин; у них на глазах требовалось принимать интимные позы. Тонкий пеньюар не мог скрыть тело Кристины от их взглядов. Ее заверили, что кадры с излишне откровенными ракурсами будут вырезаны при монтаже, но она не могла избавиться от чувства неловкости.

— Сверху, — скомандовал ассистент режиссера.

— Дорогой, — шептала измученная Кристина, в который раз принимаясь лобзать шею Брета.

Они меняли позу в строгом соответствии с указаниями. В какой-то момент Кристина почувствовала, что ей в бедро упирается что-то твердое. Она даже вздрогнула.

— Ты тоже возбудилась, — шепнул ей Брет, когда они, накинув халаты, уходили из павильона.

— Я просто… — Кристина была готова провалиться сквозь землю.