Чтение онлайн

И опять тьма замерла. Я противопоставила ей свои покровы ночи, стремясь остановить испещренные звездами руки.

Тьма, похожая на густые чернила, чуть приподнялась. Я увидела над собой лицо Риза — бледные губы, напряженно всматривающиеся фиолетовые глаза.

— Фейра, — сказала я. — Это я, Фейра.

Я схватила его руку, сжимавшую мое горло. Рука держала крепко, но не настолько, чтобы мне было тяжело дышать.

— Тебе приснился кошмарный сон.

Я заставила тьму внутри себя повторить эти слова, чтобы утихомирились и улеглись бушующие страхи. Я воззвала к черной стене внутри его разума, тихо и нежно…

Потом его темнота начала отступать — словно снег, опадающий с дерева, — увлекая за собой и мою.

В окно хлынул лунный свет и звуки ночного города.

Комната Риза была похожа на мою, обставленная с большим вкусом. Только кровать больше моей, сделанная с расчетом на крылья. Риз, нависший надо мной, был совершенно голым. Я не осмеливалась взглянуть на его тело ниже татуированной груди.

— Фейра, — хрипло, будто сорвав голос от крика, произнес он.

— Да, это я.

Он вгляделся в мое лицо, в свою когтистую руку на моем горле и тут же ее убрал.

Я лежала, глядя, как он стоит на коленях и растирает себе лицо. Мои вероломные глаза отважились опуститься ниже груди, и тут мое внимание привлекла двойная татуировка на его коленях: высокая гора, увенчанная тремя звездами. От татуировок веяло жестокой красотой.

— Тебе снился кошмар, — сказала я, садясь на постели.

Внутри меня словно прорвалась запруда. Я взглянула на свою руку и приказала ей исчезнуть в тени. Она исчезла.

Затем легким усилием мысли я снова разогнала тьму.

Однако руки Риза по-прежнему оканчивались длинными черными когтями, а его ноги… и на них тоже были когти. Крылья он убрал назад и опустил. Насколько близок он был к полному превращению в зверя, которого, по собственному признанию, сделанному однажды, ненавидел?

Риз опустил руки. Когти исчезли внутри пальцев.

— Прости, — прошептал он.

— Ты поэтому ночуешь здесь, а не в Доме ветра? Не хочешь, чтобы другие это видели?

— Обычно все это не выходит за пределы комнаты. Прости, что разбудил тебя.

Мне отчаянно хотелось дотронуться до него, и потому я сложила руки на коленях.

— И часто это у тебя бывает?

Фиолетовые глаза Риза заглянули в мои. Ответ я узнала раньше, чем услышала:

— Не реже, чем у тебя.

— Что тебе снилось? — спросила я, с трудом сглатывая.

Он покачал головой, глядя в окно. На окрестных крышах лежал тонкий слой снега.

— Это воспоминания времен Подгорья. О них, Фейра, лучше никому не рассказывать. Даже тебе.

Риз и так рассказал мне немало ужасного. Значит, мучившие его кошмары были еще страшнее. Стараясь не замечать наготы, я дотронулась до его локтя и сказала:

— Если тебе когда-нибудь захочется поговорить, позови меня. Я не стану рассказывать никому.

Я хотела встать с кровати, но Риз схватил меня за руку:

— Спасибо.

Я посмотрела на его руку. На его измученное лицо. Сколько в нем было боли и неимоверной усталости. Такое лицо Риз тщательно скрывал от глаз других.

Я встала на колени и поцеловала его в щеку, мои губы коснулись теплой, мягкой кожи. Все окончилось раньше, чем началось. Но как часто, проснувшись после кошмарного сна, я хотела, чтобы кто-то вот так же поцеловал меня в щеку.

Он смотрел, как я слезала с кровати, не пытаясь меня удержать. У двери я остановилась и еще раз взглянула на него.

Риз по-прежнему стоял на коленях, разметав крылья по белым простыням и склонив голову. Почти всю его золотистую кожу покрывали узоры татуировки. Темный павший принц.

У меня в мозгу мелькнула картина, написанная красками.

Мелькнула и застыла на какое-то время, пока не начала тускнеть. Но совсем она не исчезла. Она слабо мерцала, заполняя невидимую дыру в моей груди.

Дыру, которая медленно затягивалась.

На следующий день я отправилась к Амрене и с порога спросила у нее:

— Ты сумеешь расшифровать Книгу, когда мы добудем вторую половину?

Амрена занимала третий, мансардный этаж дома, и потолок у нее был наклонным, повторяя очертания крыши. Окон было всего два, но зато большие, одно напротив другого. Первое выходило на Сидру, второе — на окаймленную деревьями городскую площадь. Все жилье состояло из одной громадной комнаты. Истершийся паркет покрывали такие же истершиеся ковры. Мебель стояла не возле стен, а где придется, словно Амрена постоянно ее двигала.

Единственным предметом мебели, заслужившим постоянное место, была чудовищно большая кровать под балдахином — она и удостоилась чести стоять у стены. Кухня отсутствовала, наличествовали только длинный стол и жарко пылающий очаг. Настолько жарко, что я сразу вспомнила изнурительную жару Двора лета. Снежок, выпавший ночью, успел растаять на сухом зимнем солнце. Погода была умеренно холодной — как раз для бодрящей прогулки пешком.

Амрена восседала за низким столом, заваленным бумагами. Услышав мой вопрос, она оторвала взгляд от блестящего металлического листа Книги и подняла голову. Ее лицо было бледнее обычного. Даже губы побелели.

— Прошло слишком много времени с тех пор, как я пользовалась этим языком. — Она не сказала «говорила на этом языке». — Прежде чем браться за Книгу, нужно снова им овладеть. Надеюсь, к тому времени высокомерные королевы отдадут нам вторую половину.

— И сколько времени у тебя займет восстановление языка?

— А разве его темное величество не сообщил тебе? — удивилась Амрена, возвращаясь к Книге.

Я подошла к длинному столу со щербатой столешницей и поставила тщательно упакованные банки. Каждая вмещала в себя несколько больших кружек горячей крови, добытой мною в лавке мясника. Я бежала к Амрене со всех ног, чтобы кровь не успела остыть.

— Ничего он мне не сообщил, — ответила я, распаковывая банки.

Риз исчез еще до завтрака, но на столике возле моей кровати оставил короткую записку: «Спасибо за минувшую ночь». И никакого пера для ответа. Перо я отыскала сама и написала: «Что означают горы и звезды, вытатуированные на твоих коленях?»

Лист мгновенно исчез. Я стала ждать, а когда ожидание затянулось, решила отправиться завтракать. Я успела проглотить половину яичницы с поджаренным хлебом, как возле тарелки, аккуратно сложенный, возник тот самый лист.