Королевство гнева и тумана
Шрифт:
Скорее всего, его новая встреча с Нестой была такой же, как и предыдущая. Я это чувствовала. Наш урок после возвращения Кассиана длился дольше и был жестче предыдущих. Когда я спросила, чем именно Несте удается так легко его разозлить, Кассиан лишь огрызнулся и потребовал не лезть не в свои дела, проворчав, что терпеть не может властных всезнаек. Сказанное в первую очередь относилось к Несте, хотя я подозревала, что он считает и меня недалеко ушедшей от старшей сестры.
Наверное, Кассиану и Вариану не помешало бы обменяться опытом общения с женщинами.
Если Риз оставался дома, вторую половину дня я упражнялась с ним. Разум против разума, сила против силы. Мы медленно развивали дарования, которые я унаследовала: огонь и вода, лед и тьма. И оба знали: есть и другие, до которых мы пока не добрались. Переброс мне не давался. После того снежного утра, когда на меня напал аттор, я не могла переместиться даже на другой конец комнаты.
Я огрызалась на Риза, а он лишь говорил, что все это требует времени. Нужно неутомимо учиться и совершенствовать навыки.
В каждый наш урок он что-нибудь рассказывал мне о верховных правителях, отдавших крупицу силы для моего воскрешения в Подгорье. Я узнала о Бероне — жестоком и тщеславном верховном правителе Двора осени; о Каллиане — тихом, себе на уме, верховном правителе Двора зимы. Меня впечатлил рассказ Риза о Хелионе — верховном правителе Двора дня. Его прозвали Рассекателем заклинаний. Амаранта самолично разграбила и уничтожила тысячу его библиотек. Подданные Хелиона прославились непревзойденным умением составлять заклинания и хранить знания Притиании.
Риз говорил, что важно не только знать, от кого мне досталась та или иная магическая сила, — важно изучить саму природу этой силы. Тему оборотней мы никогда не затрагивали. Риз знал, что иногда я могу «показать когти», но молчал. В этом даре было много запутанного и неясного, пахнущего жестокой и кровавой историей.
Я узнавала о политике других дворов, училась управлять доставшейся мне силой. Часы сна и бодрствования стали похожи. Нередко я просыпалась с обожженными губами. Между пальцами хрустел иней. Утомившись за день от телесных и магических упражнений, я проваливалась в тяжелый сон, и меня обступала темнота с запахом жасмина.
Даже мои кошмары слишком устали, чтобы охотиться за мною.
Иногда Риз отправлялся по делам своего двора. Кому-то требовалось напомнить, кто их правитель, кому-то — воздать по заслугам. Порою его отлучки были связаны с подготовкой к неминуемому путешествию в Сонное королевство. В такие дни я либо читала, либо сидела у Амрены, тихо наблюдая, как она штурмует Книгу. Но больше всего мне нравилось гулять с Мор по Веларису. Эта женщина умела бесподобно тратить деньги. Один раз — всего лишь один — я заглянула в счет, открытый для меня Ризом, и поняла, сколь щедро он платил… точнее, переплачивал за все, что я для него делала.
Я старалась не особо расстраиваться, когда наши занятия прерывались. Даже себе я не признавалась, что жду их. Жду возможности поупражняться в своих способностях и… возможности подшутить над ним. Но даже когда он отсутствовал, мы продолжали общаться записками. Они стали нашей странной тайной.
Однажды он прислал мне записку из Сезеры — городка на северо-востоке его владений. Риз там встречался с уцелевшими жрицами и обсуждал с ними восстановление храма, который разрушили наемники Сонного королевства. Риз мне клялся, что ни одна тамошняя жрица не похожа на Ианту.
«Расскажи мне, как ты рисовала», — попросил он.
Я сидела в саду за домом. Теплые дни оживили фонтан, и под тихое журчание я написала: «Особо нечего рассказывать».
«И все-таки расскажи».
Мне не сразу удалось составить ответ. Я думала о дыре в душе, о своих прежних ощущениях и мечтах. «Когда-то я хотела, чтобы у моей семьи хватало денег на еду и я могла целыми днями рисовать. О большем я тогда и не мечтала. Но даже такие мечты казались мне неисполнимыми».
Прошло несколько минут.
«А теперь?» — спросил он.
«А теперь я даже не знаю, чего хочу. Но рисовать больше не могу».
«Почему?»
«Потому что та часть меня опустела». Правда, когда я ночью увидела его на коленях… возможно, что-то во мне чуточку изменилось. Я обдумала следующее предложение и написала: «А тебе всегда хотелось быть верховным правителем?»
И опять я долго ждала его ответ. «Да. И нет. Я видел, как правит мой отец, и с раннего возраста знал, что не хочу быть похожим на него. И потому я решил стать верховным правителем, отличающимся от моих предшественников. Я хотел защищать моих подданных, изменить отношение к иллирианцам и искоренить взяточничество, которым, словно чумой, были поражены отцовские владения».
Я не удержалась от невольного сравнения. Тамлин ведь тоже не хотел становиться верховным правителем. Он ненавидел и презирал свой титул. Может, этим отчасти объяснялось то, каким стал Двор весны и каким оставался ныне. Но у Ризанда были свои представления о будущем, у него была воля, желание и страсть построить иное государство… И он построил.
А затем пошел на жертвы, защищая построенное.
То же самое Риз увидел в Таркине. Потому-то присланные кровавые рубины так больно ударили по нему. Он ведь наконец встретил другого верховного правителя, готового ломать традиции ради будущего Притиании.
И я написала: «Во всяком случае, времени даром ты не теряешь. Будучи непревзойденным верховным правителем, ты позволяешь себе бесстыжий флирт».
Он вернулся тем же вечером. На лице играла нагловатая кошачья усмешка.
— Значит, «непревзойденный верховный правитель»? — спросил он, даже не поздоровавшись.
Я сотворила ведро воды и выплеснула в его ухмыляющуюся физиономию.
Риз даже не потрудился загородиться. Вместо этого он затряс мокрыми волосами — теперь уже совершенно по-собачьи. Меня обрызгало моей же водой. Я взвизгнула и понеслась наверх. Его смех преследовал меня до самой двери.
Зима постепенно ослабляла хватку. Как-то утром я проснулась и увидела на столике возле кровати очередное послание Риза. Пера рядом не было.
«Сегодня утром — никаких упражнений с твоим иллирианским любимцем. Королевы наконец-то соизволили ответить. Завтра они прибудут в дом твоих сестер».
Времени на обдумывание и переживания у меня не оставалось. Мы отправились сразу же после обеда, когда стемнело. В мире людей наступила оттепель, но ветер был еще по-зимнему холодный. Пока мы летели, Риз крепко меня держал, согревая своим теплом.