Чтение онлайн

— Сколько золота ему нужно? Точнее, сколько стоит твоя рыба, если пересчитать на золото?

— Гораздо больше, чем есть у тебя в кармане.

— Но у меня есть не только в кармане.

Я торопливо сняла с руки золотой браслет, усыпанный рубинами. Ианта уверяла, что он больше подходит к моему сегодняшнему платью, чем серебряный, который я обычно надевала. Я протянула браслет должнице:

— Возьми.

Раньше, чем она успела протянуть тоненькую ручку, я сняла золотое ожерелье и вынула из ушей золотые сережки-капельки.

— Бери все. Отдай ему долг, а потом купи себе еды.

У водяной фэйри округлились глаза. В близлежащей деревне каждую неделю устраивали торговый день. И хотя продавцов было не ахти сколько — правление Амаранты отучило фэйри торговать, — там можно было купить все необходимое.

— Какую плату ты потребуешь? — спросила должница.

— Никакой. Я тебе не в долг даю, а насовсем. Бери.

Я протянула руки с драгоценностями.

Водяная фэйри хмуро поглядела на сокровища:

— И ты ничего не хочешь взамен?

— Ничего. Бери.

Фэйри, стоящие в очереди вблизи нас, все видели и слышали. Они недоуменно смотрели на нас.

Бросив еще один взгляд на драгоценности, водяная фэйри протянула к ним тонкие липкие пальцы. Они коснулись моих, и я сумела не вздрогнуть. В серых пальцах фэйри украшения напоминали солнечный свет, разлитый по водной поверхности.

— Спасибо тебе, — сказала она и теперь поклонилась по-настоящему. — Я не забуду твоей доброты.

Ее слова выскальзывали изо рта, словно рыба из воды. Я все-таки вздрогнула, когда взглянула в ее громадные черные глаза, угрожавшие проглотить меня целиком.

— И никто из моих сестер не забудет, — добавила водяная фэйри.

Повернувшись, она снова пошла к дому. На лицах караульных я прочла нескрываемый упрек.

Обедала я с Ласэном и Тамлином. Оба молчали. Взгляд Ласэна метался от меня к Тамлину, а потом — к своей тарелке.

Выдержав минут десять тишины, я положила вилку и спросила у Тамлина:

— В чем дело?

— Ты сама прекрасно знаешь в чем, — не раздумывая, ответил он.

Я промолчала.

— Ты отдала этой водяной фэйри свои драгоценности. Драгоценности, подаренные мною.

— У нас дом ломится от золота и драгоценных камней.

Ласэн шумно вздохнул и едва слышно пробормотал:

— Повторение пройденного.

— А почему мне нельзя было отдать ей драгоценности? — с вызовом спросила я. — Они для меня ничего не значат. Нет ни одной вещи, которую я бы надела дважды! Зачем мне склад драгоценностей?

Тамлин слушал, поджав губы.

— Да пойми ты: дело не в драгоценностях! Своим поведением ты подрываешь законы моего двора. Они были установлены не просто так. И когда ты отдаешь этой обжоре золото, чтобы она не померла с голоду, твои действия выставляют меня… слабаком. И не только меня. Весь двор.

— Не говори со мной в таком тоне, — сказала я, оскалив зубы.

Тамлин стукнул кулаком по столу, выдвинул когти, однако они меня не испугали. Я подалась вперед, схватившись руками за край стола:

— Ты до сих пор не представляешь, каково мне было месяцами жить впроголодь. Каждую зиму нам угрожала голодная смерть. Можешь сколько угодно называть эту фэйри обжорой, но у меня тоже есть сестры. Я помню, что значит возвращаться домой с пустыми руками, не добыв никакого пропитания.

Я заставила себя успокоиться, но неведомая сила бурлила во мне, перехлестывая через край.

— Возможно, эта фэйри глупейшим образом растратит деньги. Возможно, она и ее сестры не знают удержу. Но я не хочу обрекать их на голод только потому, что когда-то твои предки придумали нелепые правила.

Ласэн откашлялся:

— Тамлин, Фейра не хотела тебя обидеть.

— Без тебя знаю, что не хотела, — резко ответил Тамлин.

Ласэн выдержал его взгляд.

— Мы знавали худшие события и не застрахованы от них в будущем. Успокойся. Ничего трагического не случилось.

В изумрудных глазах Тамлина плясал неистовый огонь, угрожая сжечь все вокруг.

— Разве я спрашивал твое мнение?

От этих слов, от его взгляда, брошенного на Ласэна, и от того, как Ласэн послушно опустил голову, в моих жилах снова вспыхнула огненная река. «Ласэн, подними же голову, — мысленно умоляла я его. — Поставь его на место. Мы правы, а он ошибается». Ласэн стиснул зубы. Неведомая сила вновь заметалась во мне, готовая выплеснуться на Ласэна. «Да не опускай ты головы!»

А потом я исчезла.

Я оставалась в столовой, я по-прежнему смотрела своими глазами, но одновременно видела помещение под другим углом, будто сидела на другом стуле.

В меня хлынул поток мыслей, образов и воспоминаний. Мысли и чувства были давними, умными и печальными. Невыразимо печальными, пропитанными безнадежностью и чувством вины…

Это продолжалось совсем недолго. Я вернулась в себя, безотрывно глядя на Ласэна.

Его голова. Я побывала в его голове! Проскользнула через стены его разума.

Я встала, бросив салфетку на стол. Мои руки были пугающе спокойными.

Я знала, от кого получила этот дар. То немногое, что я успела съесть, грозило выплеснуться наружу. Усилием воли я подавила рвотный позыв.

— Мы еще не закончили обедать, — прорычал Тамлин.

— Приятного аппетита! — в тон ему рявкнула я и ушла.

Я могла поклясться: под салфеткой остались выжженные следы моих рук. И надеялась, что никто больше их не заметил. А еще я надеялась, что Ласэн не почувствовал вторжения в его разум.

Я долго мерила шагами свою комнату. Возможно, я ошиблась, и выжженные следы якобы моих пальцев появились на столе гораздо раньше. Возможно, их происхождение имело куда более правдоподобное объяснение, нежели всплеск неведомой силы во мне, опалившей поверхность стола. Возможно, и в мозгу Ласэна я не была, а лишь вообразила себе эту странную «прогулку».

Потом, как обычно, появилась Асилла, чтобы помочь мне переодеться и подготовиться ко сну. Она расчесывала мои волосы. Я сидела перед туалетным столиком, смотрелась в зеркало и морщилась на собственное отражение. Круги под глазами стали еще заметнее и, возможно, навсегда поселились на моем лице. Само лицо побледнело. Даже губы потеряли яркость. Я вздохнула и закрыла глаза.

— Слышала, ты отдала свои драгоценности водяной фэйри, — вдруг сказала Асилла.

Я снова открыла глаза и уставилась на ее отражение в зеркале. Коричневая кожа служанки напоминала измятую кожаную подушку. Ее темные глаза вспыхнули и тут же сосредоточились на моих волосах.