Чтение онлайн

Я никогда не испытывала ничего подобного. Это неописуемо и совершенно, когда эти двое мужчин теряют контроль вокруг меня, стирая границы между светом и тьмой.

Я сделала это с ними. Два сильных, поразительных мужчины, которые разбиваются вдребезги от моего прикосновения, открывая свои самые сокровенные версии только мне.

Власть, которую это дает мне, — последний толчок, который мне нужен, чтобы перевалиться через край, выкрикивая их имена одно за другим.

— Да! Каз! Каспиан! О, Боже…

Мои мужчины замирают, изливаясь в меня, и волна за волной бесконечной эйфории накрывает меня, поглощая и унося в бескрайнее море экстаза.

Если можно утонуть в собственном удовольствии, то это оно. Это ощущается так хорошо, что я не могу дышать. Мои крики затихают до беззвучного шепота, губы приоткрыты буквой «О». Глаза зажмурены, за веками пляшет белый свет.

Как раз когда я начинаю спускаться, Каспиан обхватывает рукой мою шею и притягивает меня к себе. Они оба все еще во мне, моя спина прижата к широкой груди Каспиана. Он зарывается лицом в изгиб моей шеи, а затем кусает.

Сильно.

Острая боль пронзает плечо, за ней следует еще один оргазм, пронзающий меня, внезапный и неожиданный.

— О, Боже, это слишком! — кричу я. — Это слишком хорошо…

Это ошеломляет — сколько удовольствия они могут дать, и все же мое тело, ослабленное болезнью, продолжает брать и брать от них.

Сквозь прикрытые веки я вижу Каза подо мной, он смотрит на нас с широко раскрытыми глазами, в которых поровну завороженности и ужаса.

Но когда его рот открывается, обнажаются его клыки, и они становятся острее и длиннее.

— К-Каз? — Мой дрожащий голос слаб.

Когда Каспиан напивается, он зализывает мои ранки и откидывается назад, его бедра все еще направлены вперед, прижатые ко мне.

Каз тянется вверх, обхватывая рукой мою шею, чтобы притянуть меня вниз. Вместо того чтобы поцеловать меня, он зарывается лицом в изгиб моей шеи, в то же место, откуда только что пил Каспиан.

А затем он тоже вонзает зубы в мою плоть.

Я задыхаюсь, когда новая волна удовольствия накрывает меня. — Ч-Что происходит? О, Господи Иисусе…

Я больше не могу. Мое тело не выдержит больше удовольствия, и у меня нет стоп-слова, чтобы найти облегчение.

Я падаю на блестящую грудь Каза, теряя сознание.

Когда я просыпаюсь, я зажата между двумя теплыми телами — моя грудь прижата к Казу, а моя комбинация задрана выше спины, которая прижата к бедру Каспиана. Пальцы Каза переплетены с моими, а рука Каспиана лежит на моей талии в собственническом жесте.

Мое тело болит повсюду. Но я бы согласилась на эту боль десятикратно, если бы это означало, что я смогу пережить еще одну ночь наслаждения с Казом и Каспианом.

Я никогда не чувствовала себя более цельной. Я могла бы умереть прямо сейчас без единого сожаления.

Мои глаза обводят спальню, одежду, разбросанную по полу, стул, на котором прошлой ночью сидел Каз. У всего есть какая-то туманная дымка, словно я все еще застряла в лихорадочном сне, из которого никогда не хочу просыпаться.

Каз ворочается рядом, протирает сонные глаза, прежде чем его карий взгляд останавливается на мне. Он ухмыляется.

— Доброе утро, красавица.

Мои щеки горят.

— Доброе утро.

— Я собирался спросить, как ты себя чувствуешь, но я уже знаю.

Мои брови хмурятся.

— В каком смысле?

Его кончики пальцев касаются места, где он укусил меня прошлой ночью.

— Твоя метка пары. Теперь мы связаны. — Он наклоняется и нежно целует это место.

— Моя что?

— Твоя метка пары, — повторяет он. — Теперь, когда я пометил тебя, мы разделяем связь пары. Я чувствую все твои эмоции. Если ты закроешь глаза, ты тоже должна чувствовать мои.

Я тихо смеюсь.

— Это называется засос, Каз. В нем нет ничего особенного.

Его ухмылка становится шире.

— Поверь мне. Закрой глаза.

Бросив на него скептический взгляд, я закрываю глаза и подыгрываю.

— Ладно, что дальше?

— Просто сосредоточься на мне, а не на своих собственных эмоциях. — Он прижимает ладонь к моей груди. — Почувствуй мою руку на своем сердце.

В его прикосновении есть что-то, что успокаивает боль в мышцах. Я делаю несколько глубоких, ровных вдохов, и мое тело расслабляется рядом с ним.

И тут я чувствую это — теплое покалывание в груди. Ошеломляющие эмоции близости и любви, которые не принадлежат мне, но которые я переживаю глубже, чем свои собственные.

Слеза скатывается по щеке.

— О, ничего себе.

Я — сломанная, хронически больная бросившая колледж девушка, и все же я чувствую то, что чувствует Каз, когда смотрит на меня. Он не видит во мне ничего из этого, он видит совершенство, красоту и доброту.

Несмотря на все, через что я заставила его пройти, его любовь ко мне непоколебима.

Он слишком хорош для меня. Я не заслуживаю его любви.

— Бри. — Он проводит большим пальцем по моей щеке, вытирая мои слезы. — Как я могу не любить тебя? Ты невероятна. Это я не заслуживаю тебя.

От его слов мое сердце замирает.

— Подожди, что? Как…? Ты читаешь мои мысли?

— Нет, но я чувствую твои эмоции, и сейчас они очень сильны. Что бы ни творилось у тебя в голове, просто знай, что ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал, и если мне придется напоминать тебе об этом каждый день до конца нашей жизни, я буду.

— Я согласен, — раздается голос позади меня. — Ты самая невероятная женщина во всех мирах.

Я смотрю через плечо и вижу Каспиана, смотрящего на меня своим рубиновым взглядом. Он проснулся и подпирает голову локтем, слушая наш разговор.

Я наклоняюсь и запечатлеваю долгий поцелуй на его губах.

— Спасибо за прошлую ночь. — Я беру их руки в свои. — Обоим вам. Я буду хранить это воспоминание вечно.

Все так идеально, и все же меня накрывает изнуряющее чувство горя. Такое глубокое горе, что у меня болит сердце, и я прижимаю руку к груди, чтобы унять боль. Когда я смотрю на Каспиана, его лицо искажено печалью.