Чтение онлайн

Я бормочу слова благодарности, когда мне вручают оба предмета, сжимая их вместе, как будто кто-то собирается их у меня забрать.

— Суть заклинания заключается в том, чтобы поджечь лаванду и шалфей, произнося при этом следующие слова: «Me incolumem serva, me his moenia serva.»

По комнате проносится шепот всех, кроме магов, поскольку мы пытаемся привыкнуть к незнакомым словам. Они звуча почти как латынь, но я не уверена. Мне остается только повторять их, как чертовой марионетке, лишь бы получить нужные навыки.

— Me incolumem serva, me his moenia serva. — Я пробую вес слов на языке, а затем повторяю их снова, чтобы убедиться, что они звучат точно так, как он сказал.

— Что тебя так напрягает, Кексик? — Спрашивает Броуди, кладя руку на спинку моего сиденья и снова вторгаясь в мое личное пространство. — Скажи лишь слово, и я приду в твою комнату и сделаю это за тебя, — обещает он.

Я поворачиваюсь к нему со вздохом. — Я справлюсь.

— Я бы справился лучше.

Сжимая переносицу, я пытаюсь собраться с мыслями, прежде чем снова посмотреть на него. — Ты всегда такой несносный?

— Да, он всегда такой, — подтверждает Крилл. Хотя, когда я поворачиваюсь к нему, он не смотрит в мою сторону.

Неохотно я оглядываюсь на Броуди, который многозначительно шевелит бровями, глядя на меня. Мне понадобится нечто большее, чем сила, чтобы справиться с этим парнем. Избавиться от него будет сложнее, чем ожидалось.

Я упираюсь в его руку, но он не двигается с места. — Я пытаюсь сосредоточиться, — заявляю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более незаинтересованно, но, похоже, он этого не улавливает.

— Я тоже, но направление нашего внимания, похоже, немного отличается.

Повернувшись к нему лицом — по-настоящему лицом к лицу, — я бросаю на него многозначительный взгляд. — Что нужно, чтобы ты оставил меня в покое? Для меня важно быть здесь, а ты уже просто невыносим.

Его улыбка становится шире, как будто его радует моя оценка, и я мгновенно жалею, что вообще спросила.

— Вечер пятницы. Ты, я, мой член. Я из тех, кто «берет свое и уходит». Дай мне шанс, и я быстро исчезну из твоей жизни. Только не вздумай расстраиваться, когда я твердо заявлю, что второго раунда не будет.

Он говорит это абсолютно серьезно. Каждое чертово слово. И я начинаю задумываться, до чего же докатилась моя жизнь.

Откинувшись назад, я качаю головой:

— Этого не будет, — пробормотала я, сосредотачиваясь на шалфее и лаванде в своих руках.

Он наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— Еще как будет.

ШЕСТНАДЦАТЬ

АДДИ

Я

плюхаюсь на свою кровать со вздохом, полным облегчения и недоумения. Я не знаю, как я дожила до конца недели, но она закончилась, и я наслаждаюсь этим моментом. Занятия были достаточно легкими, а профессора сосредоточены на том, чтобы мы освоились и привыкли, прежде чем начнутся более серьезные испытания.

Боев на этой неделе не было вообще. Их оставили на понедельник, и я в предвкушении.

Я мысленно отмечаю, что на выходных нужно будет потренироваться. Не хочу прийти на занятие неподготовленной, ведь я знаю, что создана для этого. На ранчо отец тренировал меня без посторонних глаз, но теперь, когда вокруг толпа, я более чем готова показать себя.

Мне удавалось не высовываться и избегать смертоносного взгляда Рейдена, что означало отсутствие противостояний и ненужных споров с тех пор, как он утащил меня и прижал к дереву. Крилл время от времени одаривал меня понимающей ухмылкой, но в остальном держался в стороне, а Кассиан был слишком занят, хмуро глядя в землю, как будто на его плечах лежит весь мир, не замечая ничего и никого вокруг.

Даже Броуди был… на удивление тихим. Чутье подсказывает мне, что Рейден повторил свои мысли обо мне, и маг подчинился. Это облегчение — не отвлекаться на занятиях, но какая-то часть меня, крошечная часть, скучает по его игривости и нашему взаимодействию.

Но это было бы глупо, поэтому я мгновенно отбрасываю эти мысли.

Я не хочу отвлекаться. Именно так я собираюсь выжить здесь и заявить о себе как о наследнице нового королевства.

Сев, я скрещиваю ноги и смотрю на шалфей и лаванду, все еще лежащие на моем столе. Мне нужно создать защитные чары. Я знаю, как это сделать, уже несколько дней, но что-то меня сдерживало. Не знаю, то ли страх, что это не сработает так, как должно, то ли потому, что я не хочу ставить сильную защиту, которая позволит мне ослабить бдительность и расслабиться здесь.

Как бы мне ни хотелось быть здесь, это не мой первый выбор для получения короны наследника. Как только я смогу заставить чары работать и дать своему разуму немного отдохнуть, я, уверена, что смогу более спокойно воспринимать все, что меня здесь ждет.

Мои глаза закрываются, и на внутренней стороне век вспыхивают образы Норы и моего отца. Если бы они были здесь сейчас, я могу представить, как отец бросал бы на меня укоризненные взгляды, а Нора хихикала бы, пока он отчитывал меня за то, что позволяю мыслям и чувствам брать надо мной верх.

Защита необходима; не только для того, чтобы я хотя бы подумала о том, чтобы ослабить бдительность, но и для того, чтобы защитить меня, когда я наиболее уязвима.

Открыв глаза, я встаю с кровати и быстро хватаю шалфей и лаванду. Чиркая спичкой из пачки, которую дал нам профессор Морган, я подношу ее к верхушкам обеих трав и позволяю запаху медленно наполнить воздух. Я обвожу дымом всю комнату, как мне было сказано, прохаживаясь по всему периметру своей комнаты от стены к стене, даже залезаю на кровать, чтобы убедиться, что ничего не упустила.

Я останавливаюсь у окна и повторяю вслух слова, которые мы практиковали.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

— Me incolumem serva, me his moenia serva.

Затаив дыхание, я наблюдаю, как дым сгущается вокруг меня, пока я не могу разглядеть ни одного предмета мебели в комнате. В центре зарождается вихрь, который распространяется по всей комнате, образуя пузырь. Как только я думаю об этом, он лопается, и клубы дыма цепляются за стены, а затем исчезают из виду.

Срань господня.

Я сделала это.

Меня охватывает легкое головокружение, и я исполняю небольшой радостный танец, чрезвычайно довольная собой, что все получилось именно так, как объяснил Морган.

Я это сделала. Я, блядь, это сделала.

Я улыбаюсь так широко, что начинает болеть челюсть. Эта улыбка кажется непривычной на моем лице, но я ношу ее с гордостью. Я действительно сомневалась в себе, и это меня сдерживало. Подсознательные сомнения в себе дали о себе знать, но в моей голове для них больше нет места, учитывая все происходящее.