Чтение онлайн

Пятясь к кровати, я наконец снимаю с себя плащ и беззаботно отбрасываю его в сторону, и тут вибрирующее жужжание эхом разносится по комнате. Я бросаю взгляд на тумбочку и на долю секунды замираю на месте, прежде чем броситься к ней.

Мой мобильный телефон дребезжит в пустом ящике, его экран озаряется голубым светом, а сердце бешено колотится в груди. Схватив его, я на мгновение замираю, но, прежде чем успеваю ответить или завершить звонок, он затихает. Мое сердце замирает вместе с ним, сожаление берет верх, но через мгновение экран снова оживает с тем же изображением.

— Я собираюсь убить тебя, — рявкаю я, прижимая телефон к уху, в то время как моя свободная рука прижимается к груди.

— И тебе привет.

Я прищуриваюсь, как будто она может видеть, как я зла. — Что ты делаешь? — настаиваю я, ощущая, как стресс продолжает кипеть внутри.

— Привет, сестренка. Как ты? Я так по тебе скучаю. Ты тоже по мне скучаешь? О, Адди, ты не должна, — ее поддразнивания немного успокаивают меня, но мое тело все еще напряжено, когда я подхожу к окну и выглядываю наружу.

— Я же говорила тебе не звонить, — ворчу я, несмотря на то, что мне нравится слышать ее голос.

— Ты много чего говоришь, но я редко слушаю, — огрызается она в ответ, и я фыркаю, а улыбка снова медленно возвращается на мое лицо.

— Но это ты должна была услышать, Нора.

— Ну, папа сказал, что можно.

Я закатываю глаза: — Конечно, сказал.

На мгновение на нас опускается тишина, и впервые за то время, что кажется вечностью, она успокаивает меня. Нет ни неловкости, ни гадания о чьих-то намерениях, ничего, кроме безмятежного чувства облегчения, которое исходит только от двух людей в моей жизни: Норы и моего папы.

— Как дела? — спрашивает она через мгновение, и я вздыхаю, пытаясь собрать воедино предложение, которое хотя бы имело смысл.

— Хорошо, без тебя здесь спокойнее, — бормочу я, не желая вдаваться в драму, которая, казалось, преследовала меня первые несколько дней. Ей бы это понравилось. Она самая большая сплетница, которую я знаю, и нет смысла посвящать ее в то, что осталось позади.

— Я скучаю по тебе.

У меня болит сердце от ее слов. Я на два года старше Норы, и я никогда не позволяю ей забывать этот факт, хотя иногда мне кажется, что мы близнецы. Она — часть меня, иногда это кажется более правдивым, чем что-либо еще в этом мире, и звук ее голоса только подтверждает, как сильно я скучаю по ней сейчас, когда мы в разлуке.

— Я тоже по тебе скучаю.

— Хорошо. А теперь не вешай мне лапшу на уши и расскажи, что происходит.

Отойдя от окна, где я наблюдала за несколькими студентами, прогуливающимися по дорожкам, я сажусь на свою кровать. — Честно говоря, я не знаю, что происходит. Столько всего навалилось сразу. Я просто стараюсь сосредоточиться на том, чтобы делать шаг за шагом. Не могу сказать, что это не то, чего я ожидала, потому что я понятия не имела, чего ожидать, но все равно это застает меня врасплох.

Правда легко слетает с моих губ, хотя я и не вдаюсь в подробности. Нора всегда умела развязывать мне язык.

— Ты уже успела вляпаться в неприятности?

— Смотря что ты имеешь в виду под «неприятностями».

Ее смех разносится в воздухе, и я могу представить, как она откидывается назад в приступе хохота.

— Да, у тебя неприятности. Обожаю!

— Неприятности? Какие еще неприятности? — раздается голос моего отца, перекрывая Нору, и меня охватывает чувство спокойствия, которого я не испытывала с тех пор, как оказалась здесь.

— Ты на громкой связи, и папа тоже здесь.

Я и сама уже это поняла, но спасибо, Нора.

— Привет, пап.

— Привет, любовь моя. Что это за неприятности, о которых я слышу?

Я пренебрежительно машу рукой, как будто он может меня видеть. — Ничего такого, просто… Истоки есть истоки, — бормочу я, не желая вдаваться с ним в подробности. У него есть склонность к чрезмерному анализу, и это здорово, когда он рядом, чтобы помочь мне разобраться в этом, но сейчас это не тот случай, и это только запутает меня еще больше.

— Хочешь поговорить об этом? — предлагает он, и я улыбаюсь, ценя его более спокойный подход.

— Я просто измотана, и разговоры об этом не помогут, — признаю я, и он вздыхает. От этого звука у меня сжимается грудь. Я не хочу доставлять ему еще больше стресса.

— Сделай глубокий вдох, Адди. Ты была создана для этого.

Я чувствую, как его слова проникают глубоко в мою душу, пускают корни и прогоняют все сомнения, которые мучили меня раньше.

— Я знаю, но иметь дело с узколобыми людьми оказалось сложнее, чем я ожидала, — признаюсь я, проводя рукой по лицу.

— Это потребует времени, любовь моя. Мы знали это, особенно ты, но ты находишься именно там, где должна быть, и становишься именно той, кем должна быть. Я горжусь тобой, Адди. Очень горжусь.

— Спасибо, папа.

На мгновение вокруг нас воцаряется тишина, прежде чем он заговаривает снова. — По телевидению показывали вступительную речь декана.

Я сглатываю, сама не знаю почему. Это не должно быть проблемой, не так ли?

— Мы тебя не заметили, — добавляет Нора, и я усмехаюсь.

— Это потому, что они не уделяли внимания фейри, и вы это знаете.

— Верно. — Ответ отца звучит ровно, слегка подавленно, но он быстро прочищает горло, отбрасывая сомнения. — Хорошая ли там система поддержки фейри?

— Насколько мне известно, да, — честно отвечаю я, вспоминая свои импровизированные встречи с профессором Фэйрборном. Он был неплох. Раздражающий и перегибающий палку, но, тем не менее, он хороший наставник.

Стук в дверь пугает меня, и я хмуро смотрю на белую деревянную преграду, которая стоит между мной и тем, кто находится по ту сторону.

— Это что, стучат в твою дверь? У тебя есть друзья, Адди? Друзья, о которых ты нам не рассказываешь? — Спрашивает Нора, и ее голос повышается с каждым словом, а я снова закатываю глаза.

— Наверное, это Флора. Я должна идти, — признаю я, не желая заканчивать разговор, но и не совсем готовая к тому, что два моих мира прямо сейчас столкнутся.

— Ладно, но я хочу получить больше новостей, — настаивает она, и я качаю головой.

— Ты не должна была получать вообще никаких новостей, — напоминаю я ей, и она хихикает.