Чтение онлайн

Она смотрела на нашу хижину с надеждой, я — с ненавистью. И я не знала, кто из нас был сильнее.

Прежде чем вернуться в отцовский особняк, про который я даже мысленно не могла сказать «наш дом», мне нужно было еще кое-что сделать. Я пошла по деревне. Бывшие односельчане, всего несколько месяцев назад смеявшиеся надо мною или предпочитавшие не замечать, теперь глазели на меня разинув рты. Кто-то пытался расспрашивать об умершей тетушке, полученном наследстве и прочем. Я вежливо, но твердо отказывалась вступать в разговор, чтобы не давать пищи для сплетен. Все это отнимало время, и я далеко не сразу добралась до той части деревни, где жили безнадежные бедняки. А оказавшись наконец у двери первой лачуги, я почувствовала себя более измотанной, чем после целого дня охоты.

Собираясь навестить наше прежнее жилище, я захватила несколько мешочков, набитых золотыми и серебряными монетами. Видя протянутый мешочек, бедняки ни о чем меня не спрашивали. Некоторые пытались отказываться. Кто-то меня даже не узнал, но я все равно отдавала им деньги. Это было самое малое, что я могла для них сделать.

На обратном пути я прошла мимо Тимаса Мандрэ и его дружков. Они сидели возле фонтана и судачили о каком-то доме, сгоревшем неделю назад со всеми его жителями. Сгоревших не жалели, весь разговор крутился вокруг возможности поживиться добром, если таковое уцелело. Увидев меня, Тимас скорчил гримасу, затем проехался оценивающим взглядом по моему телу и ухмыльнулся. Все это я видела много раз. Тимас не пропускал ни одной деревенской девчонки, всех норовил раздеть глазами. Почему Неста передумала и не вышла за него? Я наградила его презрительным взглядом и пошла дальше.

Возле самой околицы послышался женский смех. Завернув за угол, я лицом к лицу столкнулась с Икасом Хэлом. Миловидная коренастая женщина, скорее всего, была его женой. Они шли держась за руки, оба улыбались и светились от счастья.

Стоило Икасу увидеть меня, как улыбка погасла.

Я помнила его длинные, неуклюжие руки и такое же неуклюжее деревенское обаяние. После Притиании он показался мне слишком… человеком. Но улыбка, только что игравшая на его губах, разительно изменила его.

Его жена с беспокойством поглядывала на нас. Чувствовалось, она любит Икаса, однако семейное счастье было для нее новым и неожиданным, и молодая супруга опасалась, как бы оно не исчезло. Икас наклонил голову, здороваясь со мной. Полгода назад он был еще парнем. Но сейчас… я не знала, давно ли они поженились, однако новая жизнь превратила его в мужчину.

Внутри меня ничего не екнуло, внезапная встреча не затронула мою душу. Если я что-то и чувствовала, то легкую благодарность за прошлое.

Я поравнялась с ними и, не останавливаясь, широко улыбнулась обоим и искренне пожелала счастья Икасу и его жене.

До бала, который отец устраивал в честь моего возвращения, оставалось два дня, а в доме уже ощущалась предпраздничная суета. Деньги, потраченные им на приготовления, в прежние времена могли бы кормить нас не один год. Думал ли он, сидя у очага нашей хижины, что когда-нибудь снова будет задавать балы? Я не хотела никаких торжеств и, наверное, уговорила бы его обойтись без праздника, но в дело вмешалась Элайна. Она любила балы и даже нашла мне подобающее, как ей казалось, платье… пусть всего на один вечер. Целый вечер в обществе людей, которые когда-то разорвали всякие отношения с нами и годами не вспоминали о нашем существовании.

Весь день я помогала Элайне вскапывать землю для ее нового сада и не заметила, как солнце начало стремительно клониться к горизонту. Я отложила лопату и выпрямила затекшую спину. Слуги с опаской поглядывали на нас с Элайной, боясь, что им придется искать себе другое место. Я поспешила их успокоить, сказав, что ничего не понимаю в цветах и сегодня просто решила немного размяться.

Это было лишь частью правды. Я пока не знала, как распоряжусь своим временем. Ближайшей неделей, месяцем или… Если странная болезнь снова поползла по Притиании и может перекинуться в наш мир, если злодейка Амаранта отправит своих прихвостней, чтобы воспользоваться бедственным положением людей… Я не могла делать вид, будто не замечаю мрачной тени, окутавшей душу. Ее я ощущала на каждом шагу. Я так и не притронулась к кистям, уголок души, где жили краски, формы и замыслы, оставался тихим и пустым. Я успокаивала себя словом «скоро». Скоро я открою сундук, натяну холст, разложу баночки с красками и начну.

Я стояла на кромке вскопанной земли, упираясь ногой в лопату. Возможно, садовников пугал мой камзол простого покроя и такие же простые штаны. Кто-то из них даже сбегал за шляпой — широкополой, как у Элайны. Чтобы не обижать слуг, я надела шляпу, хотя после месяцев, проведенных на солнечных лугах Двора весны, моя кожа сделалась бронзовой, а на лице появились веснушки.

Я посмотрела на свои руки, сжимавшие рукоятку лопаты. Мозолистые, покрытые шрамами. Под ногтями чернела набившаяся земля. Я усмехнулась, представив, как испугаются слуги, когда увидят разноцветные пятна краски на моей одежде.

— Даже если ты целый час будешь отскребать свои руки, на следующий день все повторится, — послышался голос Несты.

Я обернулась. Неста сидела под ее любимым деревом.

— Чтобы не портить ногти, нужно копать землю в перчатках. Тогда пачкаться будут они, а не руки.

На ней было простое светло-синее муслиновое платье, золотисто-каштановые волосы закрывали плечи. Красотой и властностью Неста могла бы соперничать с женщинами фэйской знати. Не хватало лишь заостренных ушей.

— А может, я хочу, чтобы у меня под ногтями оставалась кайма. И мне плевать, как к этому отнесутся гости отца. Я не собираюсь под них подлаживаться.

Я хотела еще немного покопать, но меня настиг новый вопрос Несты, холодный и резкий:

— Тогда почему ты прохлаждаешься здесь?

Я со всей силой вогнала лопату в землю, подняв изрядный ее кусок вместе с дерном.

— Потому что это мой дом.

— Нет, это не твой дом, — спокойно возразила мне Неста.

Я снова вонзила лопату в землю.

— По-моему, твой дом где-то очень далеко отсюда.

Я замерла. Потом, оставив лопату торчать в земле, повернулась к Несте:

— Дом тетушки Риппелии…

— Никакой тетушки Риппелии нет и не было.

Неста полезла в карман и что-то бросила мне. Я нагнулась, подняв с земли обломок дерева. На его поверхности красовался цветочный узор. Я узнала цветки наперстянки, нарисованные совсем не тем оттенком синего, какой требовался.

У меня сбилось дыхание. Значит, все это время, все эти месяцы…

— Уловка твоего зверя на меня не подействовала, — сказала Неста, и в каждом ее слове ощущался металл. — Я убедилась: достаточно железной воли, чтобы все эти магические покровы оказались бесполезными. И тогда я стала наблюдать, как отец с Элайной перешли от истерических слез к… даже не знаю, как назвать их состояние. Мне приходилось выслушивать бредни насчет того, как тебе повезло, что невесть откуда взялась троюродная сестра отца и позвала тебя к себе. Разбитую дверь они объясняли порывом свирепого зимнего ветра. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Тогда я вынимала этот обломок, смотрела на твое художество, на следы когтей и понимала: мой рассудок в полном порядке.

Я ни разу не слышала о том, чтобы магический покров не подействовал на людей. Но разум Несты целиком подчинялся своим законам. Стены, возведенные ею, были крепче железа, стали и рябинового дерева. Даже магия верховного правителя не смогла проникнуть сквозь них.

— Элайна говорила… ты отправилась меня навестить. Вернее, попыталась это сделать.

Неста усмехнулась. Ее лицо было предельно серьезным и полным давно сдерживаемого гнева, с которым она так и не научилась справляться.

— Он силой утащил тебя неведомо куда, ссылаясь на какое-то дурацкое Соглашение. А затем вдруг события повернулись так, словно этого никогда и не было. Но я же знала, что было. Не мои же ногти оставили отметины на столе.