Чтение онлайн

— Даже перед лицом угрозы великому доктору Кингаллису нужны эксперименты!

— Я не потерплю вашего сарказма! — отрезал Кингаллис. — Вы не равны мне по четырём группам. Вы мой подчинённый и поэтому будете выполнять мои приказы без возражений.

— Да, господин, — усмехнулся Саргенути.

Кингаллис шагнул вперёд и ударил помощника по лицу тыльной стороной ладони. Саргенути был на четыре дюйма выше доктора и весил по меньшей мере на тридцать фунтов больше. Он мог бы разорвать Кингаллиса пополам голыми руками, но принял удар по лицу, не шелохнувшись и не попытавшись ответить.

— Из-за того, что мы здесь в изоляции, вдали от привычного окружения, вы стали неряшливы в своём поведении, — огрызнулся Кингаллис. — Вы не умеете планировать, Саргенути. В некоторых случаях ваш метод приемлем, но у вас недостаточно интеллектуального потенциала, чтобы справиться с такой сложной ситуацией, как эта.

Будете ли вы продолжать в том же духе, продвигаясь в своей работе, или покинете группу, зависит от будущего. Предположим, есть несколько человек, обладающих его силой.

— Этого не может быть, — возразил Саргенути.

— Дурак! Если есть один, могут быть и другие. А теперь делайте, как я говорю, без возражений!

Кэрролл с интересом слушал эту дискуссию. Из неё он узнал, что, очевидно, существует какой-то заговор против Солнечной системы и что он, Кэрролл, обладает каким-то фактором, который делает его дальнейшее существование опасным для их заговора.

Он слегка улыбнулся и сказал:

— Таких, как я, много.

Кингаллис повернулся к своему пленнику и покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Нет! У Саргенути не было проблем, пока он не столкнулся с Джеймсом Форрестом Кэрроллом. Вот почему у него мания величия. Он думает, что, поскольку у него не было конкурентов, он превосходен.

Он забывает банальную фразу: «Острым ножом режут только сыр!» Примечательно, однако, что, когда он впервые встретил Джеймса Форреста Кэрролла, ему пришлось звать на помощь.

— Я был озадачен, — признался Саргенути.

— Чуть более сообразительный идиот понял бы, что этот человек способен обойти ваш блок, — огрызнулся Кингаллис. — Когда он в первый раз полез вперёд, чтобы вмешаться. Вот тогда-то вы и должны были его поймать. Вместо этого вы слишком долго его игнорировали. Идиот!

— Ладно, — проворчал Саргенути. — Но это всего лишь рассказ Кэрроллу о том, что он хочет знать.

Кингаллис кисло улыбнулся:

— Возможно, так будет лучше, — сказал он. Когда он увидит, с чем столкнулся, он, возможно, будет менее буйным.

— А если он снова сбежит?

— Он не сбежит.

Саргенути грубо рассмеялся.

— Было бы невероятно забавно обнаружить, что Джеймс Форрест Кэрролл умнее великого доктора Кингаллиса.

— Заткнитесь! — сердито рявкнул Кингаллис.

Он повернулся к Кэрроллу.

— Вы слишком много знаете, — сказал он. — И всё же я без колебаний расскажу вам больше. Наша работа заключается в том, чтобы предотвратить распространение знаний об излучении Лоусона, препятствовать исследованиям и снизить значимость этого излучения.

Мы используем массовый гипноз, чтобы перехватывать отчёты, читать их, вносить незначительные изменения, которые препятствуют сопоставлению определённых данных, которые могли бы привести к некому важному открытию. Это происходит только раз в несколько месяцев.

По названию эксперимента мы можем определить, содержит ли он подсказку или нет. Когда кто-то натыкается на настоящую находку, мы стираем его память.

— И я на что-то наткнулся?

— Да.

— Что это было?

Кингаллис снисходительно улыбнулся.

— Вы же не ожидаете, что я вам всё расскажу?

Кэрролл пожал плечами.

— Полагаю, что нет, — сказал он. — Но почему вы считаете, что я представляю серьёзную угрозу вашим планам?

— Это очевидно. Из всех, вы первый, к кому вернулся полный контроль над своими способностями после того, как мы стёрли вам разум. У других возникают болевые синдромы каждый раз, когда они задумываются о проведении исследований. У вас — нет.

И не только это, вы смогли обойти блок. Мы применили массовый гипноз к людям, находившимся в радиусе видимости от этого угла. Из них вы один можете видеть чёрный седан и, как следствие, перехват.

— Но когда я пошёл с Салли, вы и меня перехватили.

— Конечно. Но тогда вы оказались прямо в фокусе контрольного луча.

Кингаллис повернулся к Саргенути.

— Я благодарю вас за то, что вы не убили его под лучом, — сказал он. — Ваш лишённый воображения ум мог бы это сделать. Это, конечно, устранило бы опасность, но помешало бы нам изучить её воочию.

Затем он снова повернулся к Кэрроллу.

— Возможно, мы и не смогли бы вас убить, — сказал он. — Не знаю. Кажется, вы становитесь сильнее каждый раз, как подвергаетесь контролю, а не слабеете, как обычные люди, подвергнутые гипнозу.

— Но?..

Кингаллис пожал плечами.

— Очень интересно, — задумчиво произнёс он. — Очень интересно.

— Что же здесь такого интересного? — проворчал Саргенути.

— Подумайте, — сказал Кингаллис. — В конце концов, он получил прямой контроль в одиночку. Он был в центре внимания. Вам удалось контролировать его до определённого момента, но Джеймс Форрест Кэрролл, мысленно живший в идеальном сне, осознал, что это не так.

Он разрушил сон, мощь нашего луча. Его сила воли, Саргенути, без посторонней помощи поднялась из-под сенсорного наваждения и заставила признать истину вопреки доказательствам, представленным его физическими органами чувств.

— И что?

— Итак, — заключил Кингаллис, — мы выясним, что же такого есть в разуме этого человека, что способно преодолеть силу нашего луча. Ибо, Саргенути, мы можем столкнуться и с другими.

В последующие дни, проходившие один за другим в неизменном однообразии, Джеймс Форрест Кэрролл пополнял свой запас знаний и суждений. Говорят, что богатый опыт — это состояние, при котором его обладатель может опираться на какой-либо личный прецедент в любой возникающей ситуации.

У Кэрролла, однако, не могло быть такого прецедента, и маловероятно, что какой-либо человек или все люди вместе взятые смогли бы принять разумное решение, основываясь на разрозненных прецедентах. Поэтому Кэрролл столкнулся с ситуацией при полном отсутствии опыта.

Он понял, что принятие любого решения сейчас было бы равносильно подбрасыванию монеты. Не имея полной информации, причин, понимания мотивов другой расы, он не мог строить никаких планов.

Тем не менее, он знал по опыту, что лучший способ заложить краеугольный камень, на котором можно построить план — это подождать, изучить, а затем, когда поступят окончательные результаты, принять решение.