Чтение онлайн

А потом светлые залы сменились тёмными: похоже, они направлялись в ту часть замка, где не было стеклянной стены. Здесь повсюду таились жутковатого вида куклы в пышных платьицах и костюмчиках: всех их отличали от тысяч фарфоровых собратьев какие-то вроде бы мелкие, но бросающиеся в глаза дефекты. У одной куклы был слишком крупный нос, у другой лицо получилось стянутым и перекошенным, у третьей губы сползли куда-то на щеку… Случайно дотронувшись до руки одной из кукол, младший Каррингтон вздрогнул: материал, из которого они были сделаны, не походил на фарфор. Он был холодным, липким и скользким на ощупь. Миссис Галбрейт такая же скользкая, особенно когда намажет складчатое, как у бульдога, лицо своим любимым кремом для загара. Может, латекс? Вроде бы он очень круто имитирует человеческую кожу… ведь это же не может быть кожа, верно?

Убийца остановился близ очередной двухстворчатой двери.

– Королева ждёт тебя. Иди. Не смей спорить с ней, и ни в коем случае не удивляйся. В противном случае мне придётся казнить тебя.

«Придётся»?! И это говорит тип, хладнокровно зарезавший девушку. На мгновение Кеннет задумался, не почудилось ли ему промелькнувшее в усталом голосе сожаление, но додумывать не было времени: двери распахнулись перед ним.

Сердце заколотилось в десяток раз быстрее: после местных кукол младший Каррингтон ожидал увидеть в роли Королевы кого угодно. Да и тронный зал виделся ему чем-то впечатляющим. Но вместо огромной комнаты с колоннами он увидел небольшую, идеально круглую комнатку, заваленную коврами и подушками. Повсюду маячило множество почти неподвижных существ со всё теми же фарфорово-бледными лицами, но они, похоже, не являлись куклами: слишком живо смотрели их глаза, такие же усталые, как глаза приведшего Кеннета сюда убийцы.

Посреди комнаты на сложенном из подушек троне, что-то напевая, сидела девушка. Нескладная, как и многие подростки, даже немного нелепая: карикатурно-пышные рукава платьица подчёркивали тощие угловатые плечи, а туго затянутый корсет отнюдь не делал её формы соблазнительнее. Да ещё и она размалевалась, как ребёнок, впервые добравшийся до маминой косметики: слишком яркие губы пунцовели на узком, маловыразительном лице. Нелепая девчонка подняла голову, вскочила, подлетела к застывшему Кеннету и неожиданно с серьёзным лицом поинтересовалась:

– Ты мальчик или девочка?

– А? – вопрос, заданный с капризно-детскими интонациями, показался столь идиотским, что младший Каррингтон не смог ответить. По нему что, не видно, что он парень?! Девчонка потыкала его пальцем в грудь и нетерпеливо повторила:

– Ты глупый? Или глухой? Ты мальчик или девочка?

– Я… Я не глупый, не глухой, и я мужчина, - растеряно протянул Кеннет, стараясь избегать слова «мальчик». Мальчики остались в детском саду, а он уже достаточно взрослый, чтобы не называться подобным образом.

– Мужчина… это как?

А, всё ясно: эта девица попросту слабоумная. Кажется, у соседей сын примерно такой же: ведёт себя как ребёнок, хотя ему уже двадцать семь лет. Интересно, сколько этой дурочке?

– Это как мальчик, только взрослый.

– Мальчик, мальчик… То есть ты – мальчик… - принялась бормотать себе под нос нелепая девчонка, то и дело почёсывая бровь и размазывая по блеклому личику краску. Младший Каррингтон терпеливо ждал продолжения, когда девица совершенно по-детски воскликнула:

– Ну вот! А ты точно не девочка? Тогда я проиграла! Опять проиграла! Как так можно?! Почему братец всё время выигрывает? Вот ты не знаешь, почему так?

– Ээ… Нет, не знаю, - Кеннет уже окончательно перестал понимать, что происходит. Эта девчонка – Королева? Тогда понятно, почему все куклы здесь такие уродливые: по образу и подобию, как говорится… Разве что мозгов у них явно побольше, но вслух об этом говорить не стоит.

– Братец сказал: если следующим придёт мальчик, мы будем играть в войну. А я хочу играть в свадьбу! Чтобы были цветы, украшения, красивые платья… - мечтательно протянула нелепая девица. – Слушай! А давай не скажем брату, что ты мальчик? Будешь девочкой, и тогда всем будет хорошо! Мне надоело играть в войну, я хочу свадьбу!

Младший Каррингтон открыл было рот, чтобы как можно корректнее отвязаться от назойливой Королевы, но неожиданно в ухо ворвался быстрый шёпот:

– Соглашайся. Не спорь с ней. Никогда, слышишь, никогда не спорь с ней!

– Ну… ладно, хорошо, никому ничего не скажем, - удивляясь сам себе, ответил Кеннет. Нелепая девица, радостно взвизгнув, захлопала в ладоши:

– Значит, будет свадьба! Как здорово! Я заведу Швею, она сошьёт тебе красивое платьице, а ещё…

Только сейчас младший Каррингтон заметил: тонкую, слишком длинную шею Королевы обвивает то самое ожерелье из множества ключей. Не успев додумать ценную мысль до конца, он столкнулся взглядом с одной из набелённых барышень, стоявших у стены. На краткую долю секунды ему показалось, что её губы изогнулись в мученической, болезненной улыбке.

Впрочем, возможно, действительно показалось.

========== Глава VIII: Свадебное платье ==========

Кукольного вида барышни, на пару мгновений покинув комнату, вскоре вернулись, и перед собой они толкали огромную куклу. Лица у неё не было – не иначе как за ненадобностью – если не считать, конечно, двух чёрных провалов, призванных изображать глаза. Она бы сошла за обычный манекен, каких тысячи в витринах магазинов, если бы не была вся утыкана булавками. Вместо одной из рук красовались угрожающих размеров ножницы. Чем-то она походила на гигантскую человекоподобную подушечку для иголок.

Зазвенели, стукаясь друг о друга, ключи: Королева перебирала их, то и дело цепляясь за цепочку обкусанными ногтями. Наконец, выбрав один из ключиков, нелепая девица приблизилась к «подушечке для иголок», втыкая его прямо в чёрную «глазницу». Казалось бы, кукле всё равно, что в неё воткнёшь: она же пластиковая, латексная, фарфоровая или ещё какая-нибудь, главное – неживая. Но что-то с едва слышным звуком лопнуло, и по белому лицу без единой черты медленно потекла чёрная, густая слизь, затем – что-то желтоватое… Горло сдавил спазм, и Кеннета стошнило бы, если бы не характерный запах и пришедшее вслед за ним понимание: масло. Всего лишь машинное масло, может, слегка подпорченное и оттого потемневшее.

– Раз, два, три, четыре, пять… На Швею десять оборотов, на Мастера – раз в месяц двадцать восемь… - бормотала про себя Королева, словно не замечая, как становится жирным и липким рукав платья. А может, и в самом деле не замечая: как говорил один знакомый, слабоумные не могут думать одновременно о двух вещах, потому что у них всего одна извилина.

Швея зашевелилась, со скрежетом вытягивая конечности. Так потягивается человек после долгого сна или просто сидения в неудобном положении. Двигалась она, в отличие от «многоножки», достаточно плавно: этой кукле явно не приходилось подолгу стоять без дела. Королева же зарылась в подушки, бормоча:

– Невеста должна быть в белом, правильно? Ты любишь белое?

Младший Каррингтон замялся и уставился в потолок, будто ожидал, что там высветится подсказка. Прежде было сказано: не спорь с Королевой. Королева, что ни говори, всё же девчонка. А девчонки любят спорить о вкусах, особенно когда дело касается тряпок: скажешь, что тебе по душе белый цвет, а ей, к примеру, нравится зелёный. Выслушивай потом истерики, и это если нелепая девица не признает его за неправильный ответ государственным изменником и не повелит сию же секунду казнить. А что – с идиотки станется.