Чтение онлайн

Она нахмурилась, гадая, почему он хотел, чтобы она использовала вариацию облика королевы, и кем была женщина по имени Дэни. Что задумал её отец? Кто те люди, с которыми она встретилась, и что они значили для него?

Можно ли убедить их помочь ей?

Её величайшим желанием было отправиться в Зал Всех Зеркал и встать перед Просеивающими Зеркалами (в её истинном обличье), обладая правом выбрать любую из бесконечных судеб. Наконец-то она будет вольна написать свою собственную историю. И возможно, однажды её книга очутится в Библиотеке, и её прочтёт кто-нибудь другой, испытав волнение и вдохновение, совсем как она множество раз испытывала волнение и вдохновение из-за книги. Возможно, кто-то всплакнёт над её долгим адским заточением, будет негодовать из-за начала истории, разделит её триумф, когда она сбежит, не сможет оторваться от страниц, пока она будет путешествовать по мирам и переживать долгожданные приключения.

Зал Всех Зеркал был величайшей свободой, которую она могла себе представить. Она бесчисленное множество раз читала и перечитывала каждую историю об этом месте, даже поставила все эти тома на самые высокие полки, придав им особенный статус и убрав подальше от грязных, загибающих уголки рук посетителей, которых тут никогда не бывало. Она жаждала прочертить свой маршрут в мире. Неважно, что многие Зеркала искажены враждебным заклинанием и стали опасными. Она вполне уверена, что сама тоже может быть опасной. Она хотела получить шанс и попытаться. Она не боялась.

Она боялась лишь одного.

Остаться взаперти, в одиночестве навеки, и выходить на волю лишь по редкой прихоти её отца.

Да, существование этого мужчины, который выглядел так, точно сошёл со страниц одного из её многочисленных томов, явно указывало (вероятно, даже неопровержимо подтверждало), что все истории в Библиотеке правдивы.

Это означало, что её отец — действительно эгоистичный и наверняка садистский монстр. Как спустя три четверти миллиона лет мир может быть не безопасен для неё? Неужели он настолько никудышный олух — тот, кто якобы так могущественен, что всяк и каждый трепетал перед ним — что не сумел создать для неё некий рай? Немыслимо!

Всё это означало только одно: ей, чёрт подери, надо выяснить, как справиться со своим раздражением и облить себя мёдом в следующий раз, когда новый мужчина откроет её фляжку, потому что, возможно, если бы она не была такой раздражительной, склонной к грубости и неповиновению, возможно, если бы она обуздала свой нрав и постаралась понравиться принцу Невидимых, то он мог бы отвести её в Зал Всех Зеркал и освободить.

Тогда отец уже никогда не нашёл бы её. И больше никогда не было бы очередной фляжки или вонючей бутылки. Жизнь наконец-то началась бы.

Она развернулась, чтобы броситься на кровать, но остановилась посреди броска, потому что у неё больше не было кровати. Или подушки. Или обширного пространства копии Библиотеки короля Невидимых, где можно жить. Или чего-то из еды или питья. Даже ни одной книги. Как она должна коротать время хоть сколько-нибудь терпимым образом, если у неё нет книг?

Вздохнув, она опустилась в вонючую жидкость и уселась со скрещёнными ногами, осматривая мутные границы своего заточения. Она обладала способностью ткать иллюзии, могла бы создать для себя здесь ложный кармашек чудес, но она давным-давно перестала пользоваться этой силой, и без того запутавшись в том, что реально, а что нет.

Она так затерялась в мыслях, что не осмотрела свою новую обитель. Бутылка была примерно в пять раз шире её, давая ей достаточно пространства, чтобы прилечь, если она пожелает (как будто ей захочется растянуться в этом кисло пахнущем веществе). Стены казались… О!

Она вскочила на ноги и прижалась носом к стеклу.

Она смутно видела очертания предметов снаружи.

Может, она и лишилась удобств своей фляжки, чудес и утешения обширной миниатюризованной Библиотеки, её колоссальности, упрятанной в расширенный кармашек реальности и засунутой в её фляжку, но во имя Д'Ану… если прижаться лицом к влажному вонючему стеклу… она могла видеть то, что снаружи! Её прежняя фляжка не предоставляла такого окна, доказательства реальности за пределами клетки.

Если верить историям, она видела мир, в котором жил её отец — мир смертных, который связан с миром Фейри, который связан с Залом Всех Зеркал.

Задрожав от восторга, она постучала ногтями по поверхности, пригнулась, чтобы выглянуть из-под этикетки, которую балбес приклеил сбоку (ей понадобилась пара секунд, чтобы мысленно отзеркалить надпись, но там было написано ГИННЕСС; видимо, он не мог утруждаться и запоминать, что хранил в различных фляжках — непостижимо). Она клеила ярлыки лишь на самые опасные, самые деструктивные — не потому, что не помнила, что содержалось в каждой из них, а на случай, если её отец возьмёт что-то, чего брать не стоило.

Может, она сумеет сделать то, что сделал принц, и разбить стекло? Конечно, он находился снаружи и был значительно крупнее, но…

Прищурившись сквозь мутную бутылку, она осмотрела комнату, где её коллекции были разбросаны и разложены в таком оскорбительном беспорядке, что у неё пальчики зачесались от желания навести порядок, и она пришла к выводу, что её поместили на верхнюю полку.

Согласно иерархии её системы хранения, это делало её очень особенной. Он, может, и разворошил её тщательно организованную Библиотеку, но хотя бы (до жути привлекательный) увалень положил её на правильное место.

Пол внизу состоял из очень больших и очень твёрдых каменных плит.

Она отошла на противоположный край бутылки.

Призвав всю свою силу размером с пинту, она бросилась вперёд со всей скоростью, которую только могла набрать в тесном заточении, и врезалась телом в гладкую стеклянную стенку.

Снова.

И снова.

Глава 11

Холод всё равно никогда меня не тревожил[17]

Мак

Как бы мне ни было ненавистно тратить ещё больше времени впустую прежде, чем отправляться на поиски моей матери, многие физические потребности, от которых я чудом была освобождена в комнате вне времени, вновь атаковали моё тело возмездием.

Я так сильно хотела писать, что почти не могла начать этот процесс. Затем мельком увидела себя в зеркале и поняла, что не посмею помчаться на первую стычку со своими враждебными и смертоносными подданными, не позаботившись сначала о нескольких вещах. Образ важен, когда имеешь дело с таким тщеславными существами, как фейри. Я спешно почистила зубы, протёрла мокрым полотенцем лицо, провела расчёской по своим бесконечным волосам Рапунцель, приняла быстрое неоспоримое решение на их счёт, затем переоделась в чёрное с головы до пят. Радужная Мак умерла давным-давно.

— Ты знал, что моя спальня теперь на седьмом этаже, а в коридоре возле твоего кабинета появился лифт? Элегантный такой, обшит кожей и полированным деревом, там есть антикварное зеркало и даже один из тех новомодных интеркомов на случай, если кто-то застрянет, — говорю я, заканчивая спуск по лестнице и входя в прихожую в задней части книжного магазина. Мне пришлось смахнуть на удивление стойкую паутину в углах нового средства передвижения, но в остальном лифт словно родом из пентхауса миллионера.