Чтение онлайн

Я невольно вижу саму себя, в своей клетке. Сколько ночей я провела в таком же состоянии, маленькая и одинокая, жаждущая утешения. Я понимаю его боль, одиночество и страхи. Шаз и я, мы идеально подходим друг другу. Я его не потеряю.

Внезапно в моей клетке воцаряется темнота, и я ничего не вижу за её пределами.

Вздохнув, я плюхаюсь на пол, слышу звон и лихорадочно шарю в темноте, пытаясь нащупать, что я только что задела.

Я обнаруживаю это, угодив рукой в нечто холодное и влажное.

— О чёрт возьми, самое время, — бормочу я. Мне даже всё равно, что находится в металлической миске, которую они поместили в клетку, когда выключили свет. Это какие-то злаки, плавающие в жидкости. «Совсем-не-Хэппи-Мил[55], Бэтмен», думаю я раздражённо. Если бы я знала, что они принимают заказы, я бы предложила бургер и картошку фри.

Я жадно ем, пальцами запихивая непонятную кашицу в рот, делая паузы, чтобы отпить через край между глотками, и надеюсь, что Шазама они тоже покормили.

Если это не так, то данная жестокость не останется без внимания, когда они вернутся.

Глава 43

Узрите, я стал Смертью[56]

Кристиан

«Ты — конец всех фейри, — торопливо прошептала Лирика мне на ухо перед тем, как исчезнуть. — Для короля Невидимых ты — аналог Фэр Дороха[57] королевы Видимых, кучера её Повозки Смерти. Ты можешь убить их. Смерть создавался как личное оружие короля. Только король и Круус знали, кем был этот принц, и они никогда ему не говорили, никогда не давали заклинание для достижения его полной силы. Проверь книги Бура-Бура. Там ты найдёшь то, что тебе нужно».

Я сижу перед горой этих самых книг, которые я ещё не открывал, потому что как только я это сделаю, слова и предложения начнут решительный, враждебный марш, сходя со страниц. По какой-то причине предложениям в книгах Бура-Бура не нравится оставаться в рамках страниц; возможно, они считают, что их история — отстой, и ищут возможность написать свою собственную, новую, в которой события будут более монументальными и интересными. Я в своё время прочёл несколько книг, которым определённо не помешало бы немного помощи, а несколько из них нужно было совсем переписать.

Дэни приоткрыла эти книги давным-давно, в Настоящей Библиотеке короля, в день, когда она выпустила Кровавую Ведьму. Я торчал возле верхних полок, по какой-то немыслимой причине ведомый желанием прочитать их от корки до корки, слушая, как она хихикает внизу. Её смешки превратились в ругательства, когда она лихорадочно попыталась запихать предложения обратно в книги, а они жалили её со свирепостью муравьёв, оскорблённые тем, что их грубо хватают и коверкают.

Книги Бура-Бура происходят из мира, который носит такое же название, и там ничто не является тем, чем оно кажется. Совсем как на Земле в последнее время, и я задаюсь вопросом, вдруг Песнь Созидания когда-нибудь сможет пробудить наши истории, оживляя всех персонажей, что когда-либо были написаны. Грёбаный ад, надеюсь, что нет. У нас и без того рыскает предостаточно причудливых персонажей.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к первому тому, готовясь и проклиная чувство юмора Лирики. Не сомневаюсь, что она припрятала нужную информацию среди этих страниц, чтобы поиграть со мной. Я слегка улыбаюсь. Она с самого начала знала, кто я. И это ни капли не умерило её непокорную, дерзкую, раздражительную личность.

При условии, что заклинание сработает, я вскоре буду таким же смертоносным, как копьё Мак, таким же смертоносным, как меч Дэни.

И если это сработает, Лирика даст нам третье оружие против фейри, против её собственного отца, и для меня это говорит о многом.

Я смотрю на стопку книг (семь в общей сложности) с раздражением и почти уверенностью, что если я начну поиски с верхней части стопки, то искомое непременно окажется внизу, и наоборот, так что я убираю верхние три книги, откладываю их в сторону и открываю четвёртую.

Я с размаху захлопываю её обратно, но недостаточно быстро. Комок перепутавшихся предложений свисает между обложек, изгибаясь, крутясь, вытягиваясь и шипя на меня.

Христос, вот ведь быстрые и свирепые мелкие мудаки.

Я сердито смотрю на закрытую книгу с взрывом ощетинившихся предложений и пожимаю плечами. Где-то в моей крепости имеется разбитое зеркало, из которого несомненно сбежало нечто ужасное, и я наверняка скоро разобью какую-нибудь другую бутылку. Мой замок уже погрузился в хаос. Сколько ещё вреда могут нанести моей жизни семь книг мародёрствующих предложений, шастающих по полам?

Мне стоило догадаться, что не надо задавать такие мысленные вопросы, не надо приглашать вселенную ответить. Она всегда слушает и хихикает в свою космическую ладошку.

Набравшись решимости, я снова открываю четвёртую книгу, но в этот раз я быстро переворачиваю её страницами вниз и активно трясу, высыпая историю на пол. Слова сыплются ворчанием предложений, которые извиваются на каменных плитах, но быстро умудряются отделиться друг от друга и по-змеиному проворно ускользают в дальние уголки моей часовни, где скрываются в трещинках камня.

И там, на полу, где несколько секунд назад была перемешана целая история, теперь лежит сложенный листок пергамента с моим именем на нём.

Я весело хмыкаю.

И ох, чёрт возьми, я очарован.

Может, я и ожесточённо перевозбуждён и раздражён как священник под обетом целибата. Но всё же я очарован.

Христос, жаль, я не знаю, как она выглядит.

Лирика нарисовала маленькое сердечко вместо точки над i в моём имени.

Я разворачиваю пергамент, ожидая увидеть написанные слова заклинания, но происходит вовсе не это, и я запоздало понимаю, почему заклинание находилось в книгах Бура-Бура.

Как только я разворачиваю пергамент, слова слетают с листа.

Буквально. Слетают.

В одну секунду предложения на бумаге, а в следующую они обвиваются вокруг моего горла, покусывают острыми, заточенными буковками, пронизывают дырочки в моей коже и впиваются в плоть.

Я вскакиваю на ноги, хлопая руками по чёртовым предложениям, но слишком поздно, они внутри меня, и мой разум бешено бурлит, и я чертовски надеюсь, что мои способности детектора лжи не подвели, и Лирика не сказала какую-то…

Оййй!

Хлопая себя по шее, я только что врезал себе по башке чем-то, и теперь я ошарашенно осознаю, что держу в руке предмет, которого там раньше не было.