Чтение онлайн

Бэрронс прав. Мне надо было выбраться, соприкоснуться с землёй, почувствовать запах солёного бриза, дующего с океана, услышать милые, певучие голоса уличных музыкантов, наблюдать за нормальными, обыденными людьми, восхищаться неоновыми, яркими отражениями причудливых зданий с ярко разрисованными фасадами в лужах на улицах, мощёных брусчаткой. Как обычно, недавно прошёл дождь, и наступление темноты уже близко; небо переливается градиентом от чёрного к кобальтовому, затем, ближе всего к горизонту, светло-лиловый сливается с насыщенно фиалковыми тонами — поцелованный фейри свет заливает мокрые после дождя окна мерцающей лиловой розовизной. От этого волшебства перехватывает дыхание.

Засунув руки глубоко в карманы куртки, я прогуливаюсь, упиваясь видом.

Я делаю это как минимум десять минут, пока день продолжает уходить во тьму.

Ровно столько мне удаётся удерживать свои тревоги на расстоянии, а потом мысли о маме и папе снова подкрадываются ко мне, и внезапно я иду уже вслепую, потерявшись в тусклом внутреннем ландшафте, представляю лицо моей матери, когда я скажу ей, что Видимые отравили папочку, и у меня нет противоядия.

Слёзы, которые я отрицала, переполняют мои глаза, и я бреду сквозь очаровательное сиреневое свечение, спотыкаясь, опустив голову, ничего не видя, уворачиваясь от проходящих мимо пешеходов, пока внезапно не оказываюсь одна на тихой мощёной улочке.

Я оглядываюсь по сторонам, впитывая это место, решительно настроившись сохранить его внутри и унести с собой в Честер.

Городские дома в григорианском стиле с весёлыми крашеными дверями под окнами-полумесяцами, фасады с украшениями в виде ложных балконов из кованого железа обрамляют самобытную улочку. Поднялась полная круглая и ослепительная луна, окружённая аметистовым кольцом, и её лучи отражаются от мокрых улиц, делая ночь ярче.

Как и дом моих родителей, эти городские дома тщательно ухожены, но… я прищуриваюсь: боже милостивый, все фасады затянуты паутинами.

Что за фишка в последнее время с таким количеством паутины? Можно было бы ожидать целые полчища пауков, шастающих туда-сюда, если судить только по количеству паутины на всём подряд.

И вон та! Грёбаный ад, это не может быть паутиной, ошеломлённо думаю я, спеша вперёд по улице.

Она огромная! Она спускается шелковистым водопадом с крыши почти до самой земли и скрывается за торцом дома.

Торопливо сворачивая за угол, я резко останавливаюсь, и по моей спине пробегают мурашки.

Блестящая серебристая паутина тянется от одного здания на восточной стороне улицы вплоть до другого дома на западной стороне улицы; её усеивают крупные дождевые капли, она тянется через всю дорогу и простирается почти на двадцать метров.

Я знаю паутинки. Я нахожу их изумительными, когда они искрят в лучах раннего утреннего солнца, мерцают с наружной стороны окон нашей лоджии в Эшфорде, украшенные жемчужинами росы. Здесь же передо мной тщательно сплетённая, стандартная круглая паутина с похожими на колесо концентрическими узорами спиц, расходящихся от центра, а в самой её середине находятся необычные геометрические узоры. Она настолько огромная, что полностью затягивает проход по улице, если только прохожий не пожелает проталкиваться сквозь колышущиеся вязкие нити, и одна лишь мысль об этом вызывает атавистическую дрожь, пробегающую по моей коже.

Может, я и люблю паутины, но я не в восторге от их обитателей. Мой мозг понимает, что пауки-волки едят тараканов, но это не мешает моему нутру реагировать примитивным ужасом, когда я нахожу одного из них, устроившегося между сложенных простыней в шкафу. И я уж молчу про обилие пауков-отшельников и каракуртов в глубинке южных штатов!

Паутина всегда означает присутствие пауков, а паутина таких размеров означает, что я ищу паука, который не мог появиться на свет на Земле, и я задаюсь вопросом — неужели Круус создал касту фейри-пауков?

Я едва не хлопаю себя по лбу, когда у меня в голове загорается лампочка.

Папа Таракан был для Риодана гениальным методом подслушивания, проникновения в труднодоступные места, использования существ, которые мастерски выживали в самых крохотных щёлках и способны проворно убежать в самые узкие трещинки; он предоставлял полный отчёт обо всём, что слышали и видели почти несокрушимые тараканы.

Я знаю Крууса. Он абсолютный плагиатор, копирующий действия других, которые оказываются успешными, и добавляющий к ним свои фишки, и это реально бесит меня, потому что куда сложнее придумать оригинальную идею, чем украсть чью-то чужую и слегка приправить её.

Но я готова поспорить на собственную жизнь, что Круус, позаимствовав идею Риодана, создал касту фейри-пауков, и вот почему эта липкая бурда всюду. И эти паукообразные ублюдки таились в наших уголках и трещинках, шпионя за всем, что мы делаем. Вот почему Круус всегда умудрялся быть на десять шагов впереди нас. Логика моей теории неизбежна. Раньше у нас никогда не было проблем с паутиной. Он создаёт новых Невидимых, и такая проблема внезапно появляется.

Они есть даже в моём книжном магазине, на зеркале, на кассовом аппарате, в лифте. Ещё больше в конференц-зале в Честере, даже в спальне моего отца на столбиках его кровати. Я одновременно восхищаюсь и презираю сообразительность Крууса.

Я вытаскиваю свой телефон и строчу гневное сообщение Бэрронсу, пересказывая всё, что я узнала, а также прикладываю фото паутины и призываю его давить каждого паука, который встретится ему на пути, и рушить их шёлковые ловушки.

Затем я засовываю телефон обратно в карман, с досадой осознавая, что единственный способ избавиться от них — это бродить по Дублину, выслеживая пауков и пронзая их моим копьём.

Как я вообще могу сделать какие-то свои дела, если мне придётся гоняться за пауками-Невидимыми? Сколько их создал Круус? Они прибыли недавно? Они охотятся на людей, или это ещё впереди?

Я хмурюсь. Может ли вообще моё копьё убить их?

Коварный принц Войны создал новых Невидимых, которых даже ши-видящие не могут распознать. Кто сказал, что Дары на них сработают?

Подавив нарастающую панику и раздражение, гадая, как мой мир настолько вышел из-под контроля, я аккуратно приближаюсь, бдительно высматривая паука. Мне надо найти огромного фейри-арахнида и убить его. Быстро. Я не могу допустить, чтобы гигантский, несомненно смертоносный и ядовитый паук бродил по нашим улицам. Судя по масштабам паутины, он должен быть размером с небольшую машину.

Когда меня от паутины отделяет три метра, внезапный ветерок бросает мне в лицо аппетитный запах, и я поражаюсь (и всерьёз раздражаюсь, потому что дети соберутся толпами вокруг этих чёртовых штук), что Круус умудрился пропитать паутину этой новой подслушивающей касты Невидимых идеальным опьяняющим ароматом хрустящих тортиков «муравейник» с городской ярмарки, когда они ещё горяченькие и только что присыпаны сахарной пудрой.

Запах — это воспоминание, и посещение ярмарки штата Джорджия с мамой и папой, когда мы с Алиной были детьми, держались за руки и бродили по атмосфере карнавала, пробуждает бесчисленные успокаивающие воспоминания в духе мы-семья-и-мы-любимы-всем-сердцем. Аромат вкусного десерта — это приглашение податься вперёд и вдохнуть глубже.