Чтение онлайн

Графиня добралась до театра «Друри-Лейн» к последним минутам заключительного акта и застала финальную сцену с участием Элпью. Пораженная леди Анастасия увидела, что большую часть времени Элпью поглядывала на свой вырез. Графиня просто изумилась. Девчонке подвернулась возможность блеснуть на сцене в составе прославленной Королевской труппы, а она любуется собственной фигурой!

Сыщицы проводили Ребекку и Сару до дома на Джермен-стрит, а сами улизнули под благовидным предлогом. Графиня сказала Ребекке, что должна навестить герцогиню де Пигаль, свою лучшую подругу, жившую через несколько улиц и заболевшую ангиной.

На самом деле у нее не было намерения навещать Пигаль, да она при всем желании и не смогла бы, так как та на месяц уехала во Францию осмотреть свои виноградники. Оставив Ребекку на попечение Годфри, графиня просто хотела поговорить с Элпью наедине. И теперь женщины сидели на скамейке на Сент-Джеймс-сквер. Смеркалось, пришли мальчики, чтобы зажечь недавно развешанные на этой роскошной площади фонари.

— Что нам делать с поисками убийцы Анны Лукас? — спросила Элпью, горя желанием увести разговор от своего выступления на сцене.

— Пока ты выделывала курбеты на подмостках, я воспользовалась возможностью навестить мистера Лукаса.

Глаза Элпью расширились.

— И?...

— Он совершенно безумен. И, по моему мнению, был бы не способен осуществить убийство своей жены. Но, увидев его, я поняла, что в лице актеров мы столкнулись с компанией лгунов, лицемерных негодяев, неспособных сказать правду. Они затеяли оплести нас паутиной лжи в отношении семейного счастья мистера и миссис Лукас.

— Значит, сузить круг поисков нам не удалось.

— Напротив, дорогая Элпью. Как говорят в Ньюмаркете в день скачек: поле свободно. Есть у тебя бумага и карандаш?

Элпью достала из кармана требуемые орудия.

— Давай-ка запишем порядок событий, происшедших в ту роковую ночь.

— Сначала опоздание Анны Лукас.

— О molti problemi in casa... Что ж, теперь мы знаем, что она имела в виду. Безумного мужа.

— Затем Ребекка и Анна Лукас поссорились, при этом Лампоне оказался меж двух огней. Ребекка пригрозила уйти, но, когда Анна пошла на сцену, Ребекка села в зале.

— Почему? — Графиня сложила перед собой ладони. — Почему она осталась посмотреть? Это не имеет смысла.

— Представление начинается, и Ребекка резко и явно нарочно его прерывает.

— Объявляется антракт, и с этого момента наши дороги расходятся: я какое-то время сижу у реки. Затем презренные титиры пробегают мимо и срывают с меня парик, а торговец имбирными коврижками приходит мне на помощь. Я заглядываю в зрительный зал, как раз когда является Ребекка Монтегю с окровавленными руками. А ты?

— Я вернулась в зал, — сказала Элпью. — Увидев, как и вы, что многие зрители ушли, я села поближе. После короткой паузы Лампоне появился на сцене и стал в подробностях рассказывать о теории Страстей.

— Куда делась Анна?

— Видели, как она садилась в карету...

— Кто видел?

— Этот итальянец.

— Значит, в действительности мы не знаем, правда ли это, — заметила графиня. — Если он убил миссис Лукас, то мог солгать, чтобы это скрыть. Где все это время находился мистер Сиббер?

— Повсюду. На сцене, за сценой, среди зрителей...

— Значит, если миссис Лукас была убита в промежутке между нашим уходом из зала и появлением Ребекки с окровавленными руками, это мог быть...

— Кто угодно! — Элпью стала считать их по пальцам: — Лампоне, Сиббер, Ребекка...

— Продавец коврижек, титиры...

— Этот ненормальный фанатик Никам. Да вообще любой из зрителей. — Элпью испустила глубокий вздох. — Или кучер, если уж на то пошло.

— А если они все втроем? Ребекка, Лампоне и Сиббер.

— Но они вроде бы все друг друга ненавидят.

— А сильнее всех из них Анну ненавидела Ребекка. — Графиня содрогнулась. — И где она сейчас? В моем доме на Джермен-стрит. Наверное, придумывает, как бы убить нас всех в своих постелях. По крайней мере Годфри действует верно. Он просто игнорирует ее присутствие, надеясь выжить ее.

— Может, и нам следует так поступить?

— И рискнуть быть брошенными в Ньюгейт?

— Или хуже, — покачала головой Элпью, — вызвать ее гнев. В ярости она привыкла раздавать оплеухи.

— Я могу еще кое-что рассказать об этой банде неуправляемых возмутителей спокойствия — титирах. Сегодня пара этих ужасных мальчишек промчалась мимо меня на явно краденых лошадях. Добрый коновал, который подвез меня обратно в город, поведал, что один из них мчался на украденной лошади и врезался в дерево сразу за заставой на Тоттнем-Корт. Лошадь погибла на месте, а самого парня отвезли в больницу Святого Варфоломея.

— Ненавижу титиров! — воскликнула Элпью. — Лорду Рейкуэллу повезло, что у него надежное алиби. Думаю, что заключение в Тауэре исключает его из числа подозреваемых.

— Они умудрились закинуть мой парик прямо на подоконник к... — Вскрикнув, графиня прижала ладонь ко рту. — Пипс! Он посчитает меня полной невежей. Я и рубца поесть не пришла, и не извинилась.

— Кто такой этот Пипс, чье имя вы опять выкрикнули?

— О, Сэмюэл Пипс. Я знала его много лет назад. Он живет рядом с концертным залом в Йорк-Билдингс. Он служил в морском ведомстве. Даже не настоящий моряк, так, клерк.

— Может быть, он что-то видел в ту ночь?

— Он практически слеп. — Графиня наклонила набок голову. — Но он и правда говорил о каком-то шуме.

— Так пойдемте поговорим с ним.

— Завтра.

— Девять часов очень холодного вечера. — На площадь вышел ночной сторож. Он неторопливо обошел Сент-Джеймс-сквер, поглядывая на ярко освещенные окна. — И все спокойно.

— Девять часов! — Графиня вскочила. — Нам пора домой.

Первое, что встретило их, когда они вошли в дом на Джермен-стрит, — запах.

— Мне страшно, Элпью, — промолвила графиня, крадясь к кухне. — Что могло случиться?

— Даже не представляю, миледи. — Элпью обошла ее. — Пахнет, как в дорогой закусочной.