Чтение онлайн

Он ответил потрясенным молчанием. Рева сидела неподвижно, зная, что если она позволит себе сдвинуться хотя бы на дюйм, плотина рухнет, и она потеряется в слезах.

Она не знала, что собиралась сказать, пока это не сорвалось с ее губ, но теперь все вырвалось наружу. Ей снова было тринадцать, и она была в шоке, когда экипажи отъехали от Реялона, и она поняла, что ей не спастись. Она вспомнила ярость Франциса, когда у нее случился выкидыш в первый раз, и то, как она, наконец, поняла, что никто не мог спасти ее. Король сделал выбор, и все остальные решили притвориться, что он правильный.

И Лука снова и снова делал то же самое.

— Рева.

Голос Луки сорвался. Она разрывалась между удовлетворением и ненавистью, когда он встал на колени перед ее креслом и опустил голову на свои руки.

— Рева, прости. Я сожалею, — его голос был приглушен. — Я принял решение, которое принял бы мой отец, и ничто никогда не изменит его. Я подумал: «Они не доберутся до нее. Я придумаю способ убить их после того, как они найдут Стефана». Я хотел, чтобы он испугался. Я… — его голос снова сорвался. — Я был в таком отчаянии и таком страхе, и мне очень жаль, Рева. Я не хотел посылать тебя в бой.

Сердце Ревы наполнилось бурей, билось о стенки ее груди, пока она не подумала, что оно разорвется, но теперь оно утихло, и она изучала его лицо, качая головой. По ее щекам текли слезы.

— Лука, если бы мне пришлось умереть за это, я бы хотела сделать это лицом к лицу со Стефаном. Это был бы мой выбор. Не как цена убийства.

Когда он поднял голову, его лицо показало ей глубину ужаса от того, что он сделал.

— Знаю, — он беспомощно покачал головой. — Я знаю, — повторил он. — То, что я сделал… — он шмыгнул носом. — Это непростительно, — сказал он. Затем он встал и вернулся к своему стулу, где сел, как марионетка с перерезанными нитями. — Я никогда не хотел, чтобы ты узнала. Я думал… Это было по-детски, но я думал, что смогу убить их, и ты никогда не узнаешь.

— Ты не думал, что они придут за мной?

Лука отвернулся. Казалось, он вспоминал.

— Я знал, что они придут, — сказал он. — Я знал, что это рискованно для тебя, потому что, возможно, я не смогу сразиться с ними, но я сказал себе, что это нужно сделать, и это был просто риск. Уверенности не было. Я знал о риске и говорил себе, что это нереально. Я был полон решимости убить Стефана, не рискуя ни кем, кроме себя, и я думал, что он может убить некоторых из них, а я смогу убить остальных. В этом не было никакого смысла. Я пытался торговаться с демонами. Даже ребенок знает лучше.

Воспоминания исчезли, оставив только эту комнату, заполненную железом, и их двоих, и Рева внезапно почувствовала жуткое спокойствие.

— Лука, я… - она замолчала. Она не должна была говорить ему, как сильно хотела доверять ему. — Ты произнес очень красивую речь, но как я могу быть уверена, что ты это имеешь в виду? Что ты не передумаешь?

— Ты не можешь, — решительно сказал Лука. — Я не имел права просить кого-либо из вас драться со мной.

— Даже это ложь! — Рева бросила ему эти слова в ответ. — Ты выбираешь легкий путь, рассказывая мне…

— Я больше никогда не хотел тебя видеть, понимаешь? — лицо Луки было пепельным. — Я умолял Серену прийти сюда вместо меня. Я больше никогда не хочу разочаровывать тебя, понимаешь? Я бы предпочел, чтобы ты ушла туда, где я больше никогда не смогу причинить тебе боль. Я не хочу… — он снова уронил лицо в ладони, горбясь. — Тогда ты не кричала на меня, — пробормотал он. — Ты только ушла. Для тебя было слишком опасно кричать на меня. Ты не знала, что ты в безопасности, поэтому тебе пришлось уйти. Когда я подумал о тебе и захотел вернуть тебя, я вспомнил об этом. Когда я понял, что ты боишься меня, я хотел, чтобы ты исчезла и была в безопасности, подальше от меня.

— Лука, — выдохнула Рева.

Он поднял голову.

— Больше никогда. Я никого не брошу. Те, кто сражается со Стефаном, сделают это по своему выбору. Их не будут приносить в жертву тайно. Больше никаких лагерей менти. Я не… — он запнулся. — Я не знаю, как править таким образом, Рева. Не так правил мой отец. Я боюсь.

И это, наконец, была правда. Ее гнев начал угасать, медленно, но неуклонно.

— Ты сделаешь это, — сказала она ему и слабо улыбнулась.

Это забрало все, что у нее было, но она потянулась через стол и ждала, пока он возьмет ее за руку. Она попыталась не обращать внимания на трепет в животе, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее.

— Эмми умерла за меня, — сказала она. — И два стража, которых Францис послал со мной, когда Стефан напал. Я совершила измену, заставила солдат помочь мне, солгав им. Я не сказала Геррасу, кто за мной охотится. Если бы я сказала, он, возможно, был бы лучше подготовлен. Ты хотел убить врага Эсталы, человека, убившего тысячи людей. Я хотела того же. Мы оба пожертвовали другими, чтобы сделать это.

— Больше никогда, — сказал Лука.

— Я знаю, — сказала ему Рева. Теперь она начала плакать, но слезы были рождены не от безнадежности или страха. — Насчет любого из этого. Самое главное, я обещаю тебе: Стефан больше никогда не наденет корону. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это стало правдой. Мы будем сражаться с тобой, Лука.

18

Бог

Лампа мерцала, и Бог бросил на него раздраженный взгляд. Он смотрел на карту перед собой, казалось, несколько часов, и его глаза мутнели, человеческая слабость, которой у него не должно было быть.

Конечно, он решил поместить себя в человеческий сосуд. Он напомнил себе об этом, хотя это не успокоило его. Ни одно человеческое тело не могло быть по-настоящему человеческим, пока он жил в нем. Он был сильнее и быстрее любого человека, и любые потенциальные убийцы обнаружат, что их работа будет намного сложнее, чем они ожидали. Практически невозможной, на самом деле.

Но его глаза все еще горели после долгой ночи, пока он смотрел на планы нападения на Крепость Несры. Плечи болели, спина горбилась. У него даже запястья болели из-за того, что он оперся руками о стол.

Он бросил последний взгляд с отвращением на стол и направился к выходу в сады совета. Стражи у дверей низко поклонились ему, но больше никого не было поблизости, чтобы увидеть, как он уходит. Все уснули, будучи слабыми и бесполезными как телом, так и разумом.

Он был уверен, что Крепость Несры не была неприступной, но его генералы клялись, что да, и до этого Бог никогда не интересовался механикой ведения войны. Он не понимал меры, на которые ссылался лорд Тиниан и которые были использованы для того, чтобы сделать как Реялон, так и Крепость Несры смертельными ловушками для сил вторжения.