Чтение онлайн

— Мы всё равно уже мертвецы, сынок, — сказал он. — Ты же сам знаешь, что сказал Господь. Если мы вернёмся, нас всех казнят. И лучше уж умереть героем, спасая людей, чем предателем и отступником, ослушавшимся высшего приказа.

— Раз так, — ответил Джек, — то и мне грозит опасность. Я должен идти с тобой.

— Я отдал приказ, — возразил отец. — Я ослушался Бога. Если ты останешься здесь, тебя не тронут. Ты скажешь, что ничего не знал и до последнего просто следовал за своим отцом. Вот и всё.

— Думаешь, такие мелочи кого-то будут волновать? Меня просто загребут со всеми.

— Не загребут, — покачал головой отец. — Если мы победим, нас никто не даст казнить. А если проиграем… что же, мы станем мучениками. И тогда тебя уж точно никто не тронет.

— А что же вы? — спросил у людей отца Джек. — Неужели вы тоже собираетесь погибнуть в бою?

— А кто сказал, что мы погибнем? — спросил лорд Талбот. — Да, затея опасная, но велика вероятность, что наш план выгорит. Процессу некуда уходить. Мы сломаем его с минимальными усилиями.

— Нет ничего опаснее загнанного зверя, — заметил Джек. Талбот пожал плечами.

— Нас уже ничем не удивить. Процесс испробовал все свои трюки. Сомневаюсь, что он сможет выкинуть что-нибудь новое. Да и потом, меньшим отрядом мы сумеем добиться большего. Быстрым, хирургическим ударом настигнув сердце противника, мы сразу обескровим его.

Джек задумался. В словах Талбота был смысл. За годы войны исследователи пришли к выводу, что заражать разом целые города может только «нулевой пациент» — самый первый человек, которого захватил Процесс. И спустя почти тринадцать лет, только сейчас появилась реальная возможность разобраться с ним раз и навсегда. Если бы они убили его раньше, возможно, потери не были бы настолько велики. У обычных одержимых Процессом на заражение другие людей уходило по несколько часов. И чем ниже по цепи, тем больше уходило времени. Нулевой пациент мог обратить любого одним касанием руки. Вокруг него всегда была армия избранных одержимых, настолько сильных, что даже две сотни ангелов потерпели неудачу, пытаясь смести их.

Позже, разбирая последствия того штурма, кто-то из офицеров заметил, что сопротивление уменьшалось с сокращением количества нападавших. Похоже, Процесс адаптировался к уровню угрозы и действовал соответствующе. Были предприняты ещё три попытки устранить нулевого пациента, и каждая из них была так близка к успеху, что отец чуть не сошёл с ума от ярости, когда провалилась последняя. В конце концов, он плюнул на эту затею и принял решение бороться с очагами заражения в разных областях, постепенно стягивая кольцо вокруг главного виновника всех бед.

И вот, настал момент, когда тому было просто некуда бежать. Даже если отряд отца потерпит неудачу — что с того? Война выиграна, Процесс, словно джин в бутылке, закупорен в одном городе, до которого никому нет дела. Неожиданно Джек понял образ мышления Господа и Полисов. Плевать на проворовавшихся сенаторов. Возможно, им действительно стоило чем-то пожертвовать, чтобы разделаться с Процессом раз и навсегда. И такой жертвой стал город. Город, в котором когда-то жили сёстры Кары.

Отец не простил бы себя, если бы бросил его. Кара ему была как дочь. Да и потом, он предпочитал все свои дела доводить до конца. Оставить еле живого противника — всё равно, что гарантировать его возвращение с утроенными силами в будущем. Они должны были уничтожить врага, во что бы то ни стало. И то, что Бог решил всё пустить на самотёк, свидетельствовало о преступной халатности, которая могла в будущем стоить всей человеческой цивилизации.

— Вы надеетесь победить там, где ничего не сумели сделать ангелы? — спросил Джек. — Это же абсурд.

— Я тебе никогда не говорил этого, — начал отец, — но у меня есть одна теория. Ты можешь посчитать её безумной, но всё же. Судя по донесениям разведчиков и тому, как он себя ведёт в битвах, Процесс не хочет убивать людей.

— Что? Он же заражает гражданских налево и направо, а потом бросает их в бой против нас! Не говоря уж о том, что происходит с ангелами…

— Заметь: заражает, но не убивает, — отец поднял палец вверх, словно этим жестом придавал больший вес своим аргументам. — А ангелов он может просто не считать за людей. Погибшие же чаще всего умирали в результате несчастных случаев. Процесс тратит какие-то несоизмеримые усилия для того, чтобы взять больше людей в плен. И я думаю, что в этом есть смысл, кроме обыкновенного пополнения армии. Тринадцать лет мы уже воюем с ним. Мы достигли такой эффективности, что всё-таки побороли его во всех регионах и заставили бежать, загнав сюда.

— Смерти жителей этого города, в какой-то мере, наша вина, — сказала Талиса. Отец кивнул.

— И даже сейчас мы не понимаем, чего Процесс хочет. Мы принимаем его просто за очередную форму жизни, пытающуюся отвоевать себе место под солнцем. Сосредоточенную только на размножении. Так ли это на самом деле? Он ведь уже проявил столько признаков интеллекта — но при этом не пытается вступить в переговоры. Потому что хочет нашего полного уничтожения? Или просто не знает, как это сделать?

— Отец… — прошептал Джек, поражённый до глубины души. Он даже не знал, что сказать. Он посмотрел на остальных членов отряда отца. Все сохраняли невозмутимые выражения лиц. Похоже, они довольно давно знали об этом плане. О том, что отец не просто хочет уничтожить Процесс, а пытается пообщаться с ним. Один только этот факт заставил Джека ощутить, будто его предали. Он всерьёз считал, что их цель состоит в полном уничтожении врага. А сейчас выясняется, что всё это время они пытались заключить перемирие. Он облокотился на стену и начал медленно сползать, пока не сел на пол полностью. Отец не сводил с него глаз, будто ожидая вердикта.

— А что если мы оказались правы? — уцепился за последнюю соломинку Джек. — Что если у Процесса нет иной мотивации, кроме поглощения жизни и присоединения её к себе? Тогда ты просто принесёшь себя на блюдечке.

Отец пожал плечами, отчего его наплечники зазвенели, стукнувшись об кирасу.

— Даже если так, Процесс не будет нас убивать. Он постарается захватить всех живьём, чтобы потом заразить. А мы не дадим это сделать, верно?

— Мы оснастили свои доспехи взрывчаткой, — пояснила Талиса. — Каждый пленённый Процессом просто взорвёт себя, чтобы не позволить врагу овладеть нашими знаниями.

— Да вы с ума посходили! — прокричал Джек. — Вы хоть слышите себя?!

— Да, сынок, прекрасно слышим, — произнёс отец. — Мы идём на последнюю конфронтацию с Процессом. Либо он попытается с нами переговорить, либо мы уничтожим его полностью. Даже если мы погибнем, он уже не победит.

— Да откуда у вас такая уверенность?!

— Пару дней назад пришло донесение от одного из наших источников, — сказала Талиса. — Война во Внешних колониях закончилась. Лоялисты победили. Адмирал Тэвион возвращается с космическим флотом обратно.

— Тэвион? — переспросил Джек. — Венерианский Мясник?

Талиса кивнула.

— Колонисты сыграли нам на руку, — продолжил отец. — Пока адмирал был занят подавлением их восстаний, ему некогда было думать про войну с Процессом. Потому Коалиция предоставила нам карт-бланш. Если к моменту возвращения Тэвиона мы не закончим сражаться, он решит всё своим старым добрым методом: орбитальной бомбардировкой. И никто ничего ему не скажет, потому что именно на такой исход Господь надеялся с первого дня войны. После огня орудий флота не останется вообще ничего. Мы даже не сможем исследовать останки, чтобы понять, что же вообще творилось все эти годы. Мы так и не узнаем, против чего или кого боролись. Такого финала ты хотел бы, сынок?

Подумав над словами отца, Джек помотал головой.

— Что же, хорошо. Но я всё равно не позволю вам идти самим. Я пойду с вами.

— Это не обсуждается, — отрезал отец. Джек поднялся с пола, сделал несколько шагов вперёд и положил руки на стол с картой.

— Тебе легко говорить, что ты пойдёшь и пожертвуешь собой, а меня оставишь позади. Только ты не задумывался, каково мне будет смотреть на отца, идущего умирать? И потом люди будут судачить, что в последний момент я просто струсил, пока остальные шли доводить дело до конца? Хороший исход ты для меня приготовил!