Короли Вероны
Шрифт:
А на Пьетро уже наступал следующий падуанец.
– Где Кангранде? – воскликнул юноша, отражая удар палицей, имевший целью снести ему голову с плеч.
– Не знаю! – ответил, задыхаясь, доктор.
Пьетро позволил Помпею укусить падуанского коня за холку и натянул поводья. В общей давке ему удалось так повернуть Помпея, чтобы бросить взгляд на таверну. Таверну скрывали клубы дыма – она загорелась легко, благодаря бочкам с вином.
Солдаты Пьетро стали прикрывать его со спины, некоторые даже успевали петь, орудуя мечами направо и налево. Запели и падуанцы; обе воюющие стороны рубили и отражали удары под звуки одной и той же песни.
Порыв ветра разогнал дым, и на падуанцев тотчас обрушился град стрел. Арбалетчики предпочли рискнуть остаться в пылающем доме, лишь бы при удобном случае сразить побольше врагов. Сразу пятьдесят падуанцев упали замертво, в том числе и нападавший на Пьетро. Юноша помахал арбалетчикам в знак благодарности.
Внезапно он увидел Кангранде. Тот все еще был на крыше таверны и успешно уворачивался от копий, летевших снизу. Кангранде извел всю черепицу, какую сумел отковырнуть; в проемах, ничем не защищенных, бушевало пламя. В любой момент крыша могла обрушиться. Падуанцы это видели и копьями пытались загнать Кангранде в провал, не забывая отпускать нелицеприятные реплики.
Кангранде легкомысленно отшучивался. Несколько падуанцев, не обращая внимания на огонь, полезли на крышу в надежде снискать славу победителей великого Кангранде из рода Скалигеров. Не обремененный ни доспехами, ни оружием, Кангранде играючи ускользал от неуклюжих врагов, пинками сбрасывая их с пылающей крыши. Один из падуанцев, самый настырный, бросился на Кангранде, желая ударить снизу и вспороть его от паха до подбородка. Кангранде отступил на уже занявшийся участок крыши. Крыша выдержала – с трудом. Секундой позже на этом месте оказался нападавший – и тяжелые доспехи увлекли его вниз, через деревянные перекрытия, в самое адское пекло.
Капитан подхватил мотивчик, который распевали солдаты, и запел во все горло, не обращая внимания на дым. Пламя разгорелось так жарко, что падуанцам пришлось отказаться от затеи поймать Кангранде. Они прекратили попытки и побежали прочь от пылающей таверны. У Кангранде оставались считаные секунды – вот-вот над ним сомкнутся охваченные огнем перекрытия.
– Доктор, отправьте людей к Ногароле! – крикнул Пьетро. – Иначе их на рагу порубят!
Морсикато как раз справился с назойливым падуанцем. Когда он наконец повернул голову, Пьетро уже мчался к таверне.
– Пьетро! Куда ты?
Пьетро не утруждал себя использованием щита и меча. Он прорывался сквозь толпу падуанцев, крича: «Франческо! Франческо!» Пьетро надеялся, что падуанцы, привыкшие к другим прозвищам, не поймут, кого он хочет спасти.
Со стороны таверны раздался страшный треск. Пьетро увидел тучи искр и огромные клубы дыма. Падуанцы радостно завопили. Пьетро все еще кричал: «Франческо! Франческо!»
Снова налетел порыв ветра, и все увидели Скалигера. Он стоял на карнизе, весь в золе, от которой его грим казался еще темнее. Скалигер кашлял и протирал глаза, почти ничего не видя из-за дыма.
– Франческо! – позвал Пьетро.
Скалигер обернулся. Глаза его засверкали, когда он узнал старого друга. Один из падуанцев быстро сориентировался и с копьем полез на стену. Низко нагнувшись, Скалигер обеими руками схватил копье и оттолкнул древко от стены. Пальцы падуанца разжались, и Скалигер завладел его оружием. Опершись на копье, он спрыгнул.
Пьетро не представлял, как в таком дыму Скалигеру удалось попасть наконечником копья точнехонько в щель между двумя булыжниками. Словно акробат, Скалигер съехал по древку на землю в пяти локтях от Пьетро.
– Скачи!
Пьетро уже и так пришпорил Помпея. Кангранде бежал рядом, вцепившись в луку седла. Он оттолкнулся обеими ногами и вскочил на коня.
– Быстрее! Гони!
На секунду падуанцы опешили, затем бросились в погоню. Над головой Пьетро просвистел меч. Юноша отразил удар щитом, в то время как конь его, не сбавляя темпа, крушил разъяренных врагов копытами.
– Gracias senor, – прошептали Пьетро в самое ухо.
Ему некогда было отвечать – он рубил направо и налево. Позади наметилось движение – это Кангранде выхватил у падуанца меч и занялся отражением ударов. Их, впрочем, было слишком много, и обрушивались они все чаще и чаще. От доспехов Пьетро отскакивали то клинок, то палица. Кангранде, не имевшему доспехов, приходилось вертеться с немыслимой быстротой, чтобы не погибнуть.
Увидев, что в рядах падуанцев наметился просвет, Пьетро направил туда коня. Быстрее! Однако главное достоинство боевых коней – не скорость, а выносливость. От смерти Пьетро спасали только дым да ловкость Кангранде. Просвет исчез, его заполнили конные падуанцы. Пьетро щитом отразил удар копья, в то время как над головой его навис меч.
«Отец, простите…»
Удар отразила кривая сабля. Пьетро полоснул мечом по лицу атакующего. Юноша не видел мавра, но чувствовал его присутствие. Когда ужасное оружие астролога добралось до горла жертвы, мавр издал хриплый гортанный звук.
– Пьетро, поворачивай направо! – внезапно закричал Кангранде.
Справа стеной надвигались конные падуанцы, однако Пьетро безоговорочно верил Кангранде. Он собрался с духом – и ощутил только свист ветра, вызванного стремительным движением множества тел. Всадники проехали мимо. Больше ничто не мешало галопу Помпея. Пьетро оглянулся. Морсикато взял на себя командование отрядом; люди Пьетро давали ему возможность скрыться, не думая о собственной безопасности.
Падуанцы решили прекратить погоню, предпочтя выровнять собственные ряды и приготовиться к следующей атаке. У Пьетро в распоряжении было несколько секунд. Они с Кангранде находились между падуанцами, теснящими солдат Ногаролы, и отрядом Марцилио, толпившимся у ворот. Кангранде моментально оценил обстановку.
– Пьетро, Тарват, ведите людей вон к той улице!
Пьетро послушно повернул к улице, на которую указывал Кангранде. Мавр прикрывал их сбоку. За Пьетро следовал Морсикато с выжившими в последней атаке. Солдат осталось всего двенадцать – треть от первоначального числа. Пьетро несказанно обрадовался, увидев среди них соседского юношу.
– Ты жив! Вот молодчина!
– Еще бы я пропустил такое событие! – отвечал юноша. Он был ровесником Пьетро, однако, похоже, полагал его героем, а не просто безмозглым везунчиком. Юноша перевел взгляд на Кангранде. Глаза его округлились: – Это же… это же испанец!
– Хотел бы я быть испанцем – в Испании сейчас спокойно, – произнес Кангранде. Он лукавил: ничто так не горячило кровь правителю Вероны, как хорошая битва. Он обратился к солдатам Пьетро, тем самым солдатам, которых дурачил в течение трех суток, имитируя испанский акцент и пьяную икоту. – Меня зовут Кангранде делла Скала. Вы защищаете мой город. Если я выживу, все вы получите женщин, награды и деньги. Пока же слушайтесь Алагьери, как слушались бы Господа нашего, и, ради Пресвятой Девы, наслаждайтесь битвой!