Чтение онлайн

Что же делать? Патино здесь переправился на другой берег, чтобы сбить собак со следа, а Детто и Фацио оставил, чтобы задержать своих преследователей. Пьетро отпустил Детто, воткнул меч в прибрежный песок и за подбородок осторожно приподнял головку мальчика.

– Скажи-ка, малыш, куда повезли твоего братика? – Детто смотрел непонимающими круглыми глазами. – Ческо. Скажи, где Ческо?

– Там. – Детто указал на ручей.

«Значит, Патино пошел вниз по течению, – понял Пьетро. – Патино хочет, чтобы я повернул назад. Не дождется».

Однако что же делать с ребенком? Будь Детто постарше, можно было бы посадить его на Каниса верхом и отправить коня домой. А так…

– Детто, ты должен быть смелым. Смелым, как твой папа. Мы с тобой поедем спасать Ческо. Договорились?

Мальчик поднял на Пьетро огромные, полные слез глаза. Понял ли он хоть что-нибудь? Вдруг Детто кивнул.

– Спасать Ческо, – как эхо, повторил он.

Пьетро вернулся в кусты, к Канису, отвязал его и повел к воде. Вытащил из песка меч. Держа Детто на руках, как-то умудрился усесться верхом. Усадил мальчика перед собой и направил коня в воду. Меркурио бросился следом, чтобы снова взять след.

Они миновали тело Фацио. Пьетро прикрыл Детто глаза рукой, чтобы мальчик не увидел трупа.

«Фацио, клянусь: Патино за все заплатит».

Граф Сан-Бонифачо лежал на усеянном трупами поле битвы. Его охраняли, но это было излишне: граф умирал и думал лишь о том, сколько ему еще мучиться. Больше никаких мыслей не водилось в его голове, взор то и дело затуманивался, перед глазами все плыло.

Вдруг он увидел Кангранде. Пса. Они никогда не встречались, эти двое. Никогда не говорили наедине. Но граф безошибочно узнал Кангранде – в облике Пса легко прослеживались черты его предков. Кангранде приближался, с ним была женщина, одетая в мужское платье. И в ее лице прослеживались черты предков. Без сомнения, сестра Кангранде. Винчигуерра попытался сесть прямо, насколько позволяла рана. Прислонившись спиной к дереву, граф заставил себя успокоиться.

– Мой милый граф! – Голос у Кангранде был добрый, почти нежный.

– Песик!

Кангранде отпустил караульных и встал на колени, чтобы осмотреть повязку графа.

– Рана серьезная, – прищелкнул языком Кангранде. – Не мешало бы ее промыть. Вам очень больно, милый граф?

– Сейчас уже нет – нога онемела, – отвечал граф.

«Какая трогательная забота. К чему бы это?»

Граф умирал, а умирающие не ведутся на ласковые слова.

– Вы, наверно, сами наложили повязку? Неплохо, но лучше все же показать доктору.

– Не стоит беспокоиться.

– Попробую найти врача. Теперь вы мой гость, и я стану обращаться с вами как с пропавшим, а затем счастливо обретенным братом. Впрочем, вы ведь и есть такой брат. – Винчигуерра моргал, Кангранде осматривался. – Вот проклятье! Морсикато только что был здесь. Знаете, граф, Морсикато три года назад залечил почти такую же рану. Если бы не он, мой друг Пьетро Алагьери остался бы без ноги, а то, может, и вовсе распрощался бы с жизнью. – Кангранде снова взглянул на ногу графа. – Кажется, ваш случай посложней. Да куда же Морсикато запропастился?

– Ты ведь сам дал ему поручение, – вмешалась Катерина.

Кангранде нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Разве? Ах да, он же должен разыскать кое-кого из рыцарей. Ну ничего, на Морсикато свет клином не сошелся. Не бойтесь, граф, мы доставим вас к другому врачу. И глазом не успеете моргнуть, как снова будете на ногах и еще немало неприятностей нам доставите. – Кангранде похлопал графа по плечу, словно непослушного ребенка, поранившегося по собственному неразумению. Затем поднялся, приблизился к своему коню и явно собрался уезжать. У сестры его был такой вид, точно она проглотила лягушку, однако она ни словом не отреагировала на намерение брата.

– Подождите, – прохрипел граф. – А как же мальчик?

– Какой мальчик? Пьетро? Он поправился. Немного прихрамывает, но сегодня надел доспехи и со своим отрядом задал жару падуанцам. Нечасто видишь такую доблесть. Пьетро – воплощение рыцарского духа; впрочем, таким он и должен быть – ведь это я посвятил его в рыцари. А теперь извините, граф, у меня дела.

Большая кровопотеря дала о себе знать – граф разразился криком:

– Нет! Не Алагьери. Мальчик – ее мальчик, ваш сын. Франческо. – Граф перевел дух. – Пошлите гонцов в палаццо, о великий Скалигер. Вы увидите, что ваше сокровище похитили у вас из-под носа.

Кангранде вскинул брови.

– Так вы о Патино? Мой милый граф, неужели вы действительно считаете нас такими глупцами? Разве вы меня не слушали? Я же сказал: тут Пьетро. Именно Пьетро два года назад помешал Патино похитить ребенка, и у него прекрасная память. Он узнал вашего агента и сразу же сообщил обо всем моей сестре. За вашим агентом всю ночь следили пять пар глаз. Граф, вы меня просто разочаровали – додуматься поручить столь дерзкий план такому человеку, как Патино!

– Ничего не поделаешь, приходится довольствоваться тем, что под рукой, – промолвил граф. Лицо его выражало напряженную работу мысли.

«Конечно, они не выяснили, кто такой на самом деле Патино…»

– И не говорите, – рассмеялся Кангранде. – К счастью, у меня под рукой всегда то, что нужно. Пьетро сразу просек, что Патино вздумал скрыться с воспитанником моей сестры.

– Выходит, вы не признаете ребенка?

Кангранде расхохотался во все горло. Утирая слезы, он произнес:

– Знаете, граф, мне еще никто такого не говорил! Вы первый! Больше никто не посмел. Пожалуй, я даже когда-нибудь открою вам этот секрет. С другой стороны, разве человек, доверивший столь важное дело Патино, достоин секрета? Граф, как вы могли? Ведь план-то наверняка был хорош, пока за дело не взялся Патино! Одному богу известно, куда он направился.

Винчигуерра уже открыл рот, чтобы ответить, но вовремя спохватился.

– Так вы его не поймали, верно? – рассмеялся Сан-Бонифачо. Он увидел, как сжалась Катерина, и понял, что не ошибся. – Прекрасно! Отличная работа! Синьор, я просто снимаю перед вами шляпу! – И граф действительно потянулся к воображаемой шляпе.

Секундой позже его смех сменился душераздирающим воплем – Катерина вонзила узкий носок башмака в рану на ноге графа, на поверку не такой уж и онемевшей.

– Ваш агент получил не только ваши деньги, но и моего единственного сына. Я хочу, чтобы обоих мальчиков вернули; иначе, граф, предупреждаю, я ни перед чем не остановлюсь. – В голосе Катерины слышалась двойная порция ненависти – собственной и тщательно скрытой братниной – и в то же время спокойствие, которое было страшнее всякой ненависти. Катерина не любила пустых угроз.

Она убрала ногу, и граф перевел дух.

– Светлейшая мадонна, ваши угрозы ничего не стоят. Жизнь уходит из меня по капле, с каждым вдохом и каждым выдохом. Еще день, от силы два – и я отправлюсь в лучший мир. Вопрос лишь в том, как я умру. Какая разница, застанет ли меня смерть во дворце на подушках или в вашей тюрьме, где тиски для пальцев ускорят мой уход, выжимая из меня всю ту же кровь? – Граф поднял глаза на Справедливое Возмездие, воплотившееся на сей раз в Скалигере. – Твой род окончится на тебе, Большой Пес. Ты никогда не увидишь своего наследника.