Чтение онлайн

– Теологические дебаты, – подсказал Муссато.

– Да. «Божественная логика», будь она неладна. Боюсь, как бы святые отцы окончательно не одержали надо мною верх.

Стукнув кулаком по столу, Пассерино Бонаццолси провозгласил:

– Отцов бояться – на псовую охоту не ходить! – И засмеялся собственной шутке.

Кангранде со вздохом продолжал:

– Синьор Каррара, вы замечали, что некоторые идеи никаким высмеиванием не уничтожить? Древние не сомневались во власти звезд. И мы не сомневаемся. Мы даже названия звезд оставили древнеримские – стало быть, у звезд силы не меньше, чем у античных богов. Боги по-прежнему живут на небе, даруют жизнь смертным и отнимают ее. Мы – только пешки в их игре. А ведь кое-кто считает, что и христианский Бог, подобно языческим, любит поиграть в шахматы.

– Мой господин, вы – не пешка, – сказал Пьетро. – Вы это доказали.

Веронцы одобрительно загудели.

– Разве доказал? – Скалигер указал вверх. По крыше стучал дождь. – Выгляни в окно, Пьетро, и скажи мне, чего я добился.

– Ты же не виноват, что дождь идет, – возразил Асденте. – Простое невезение. Для тебя, разумеется. А для нас, падуанцев, – наоборот.

Кангранде покачал головой.

– Невезение? А может, сама судьба? Спроси у звезд, Ванни! Вдруг это Божья воля – чтобы Падуя оставалась непокоренной? Вдруг я никогда… – Кангранде запнулся и замолк. Повисла пауза.

– Что я слышу! – раздался голос Дандоло. – Великий Борзой Пес в себе не уверен?

Кангранде не ответил. Тогда Муссато, откашлявшись, сказал:

– Церковь учит нас, что Господь создал науку астрологию с целью открыть людям Свои замыслы.

Гранде покачал головой.

– А что, если звезды – никакая не небесная Книга Судеб? Что, если древние были правы? Что, если звезды сами управляют судьбами людей?

– Так и есть, – произнес Данте. Все повернулись к нему. – И язычество здесь ни при чем. Звезды действительно влияют на наши судьбы. От них зависит цветение и увядание растений. Они управляют страстями человеческими. Венера пробуждает похоть, Марс – жестокость.

Кангранде вздрогнул.

– Мне рассказывали, что я родился, когда Марс был в Доме Овна. Значит ли это, что мой удел – война? А если я воспротивлюсь судьбе? Если не захочу воевать?

– Да ты лучший воин в Италии! – воскликнул Асденте.

– Спасибо, Ванни, на добром слове. У меня был хороший учитель. – Капитан хлопнул в ладоши. – И тут сходится! Разве звезды свели меня с Баилардино не затем, чтобы я выучился воевать? Попробовал бы я не выучиться! Разве я мог сказать «нет»?

– А зачем тебе было говорить «нет»? – опешил Асденте.

– Затем, что тогда бы стало ясно, можем мы противиться предначертанному или не можем, – серьезно сказал Скалигер.

Некоторое время за столом было тихо – все пережевывали пищу и собственные мысли. Тишину нарушил Франческо Дандоло. Шепот его прозвучал зловеще:

– Вы когда-нибудь выходили в открытое море? Мне кажется, так, как в море, власть звезд не проявляется нигде. В море звезды одновременно проводники и враги. Они разворачивают перед моряком карту и в то же время насылают шторм. Они указывают путь и в то же время чинят препятствия.

Глаза Кангранде сузились.

– Они сначала показывают награду, а затем уводят ее прямо из-под носа.

В надежде отвлечь Кангранде от мрачных мыслей Пьетро обратился к Дандоло:

– Но ведь звезды не каждый раз насылают шторм, правда? Разве они также не даруют попутный ветер? Они не всегда враждебны, ведь так?

– Действительно, – оживился Кангранде. – Они же не всегда враждебны!

Однако Гранде больше понравилась первая мысль.

– В любом случае, выбор за ними. Только звезды решают, кому помогать, кому мешать. По какому принципу они выбирают? Разве люди, которым звезды покровительствуют, чем-то лучше, храбрее, сильнее людей, отвергнутых ими? – Он поймал взгляд Кангранде. – А что сделали звезды для вас, синьор Капитан?

– Не знаю, – рассеянно отвечал Скалигер. – Некоторые называют меня везучим.

– А сами-то вы что думаете по этому поводу?

Кангранде поджал губы.

– Разве человеку дано знать волю Создателя?

– Даже попытка является проявлением гордыни, – авторитетно заметил Муссато. – Воля Его – тайна. Все в руках Божиих.

– Такая точка зрения отрицает наличие свободной воли, – возразил Данте. – Между тем Церковь одобряет эту идею. Судьба человека во многом зависит от него самого. Иначе какой смысл в нашем пребывании на земле?

Муссато подался вперед, насколько ему позволяли шины.

– А если человек выберет не ту судьбу, которая уготована ему Богом? Например, тот, кому следовало стать воином, станет земледельцем. Будут ли звезды ему мешать? Будет ли Бог ему мешать?

– Что скажешь, Пьетро?

Скалигер заметил, как юноша изменился в лице. Однако Пьетро был слишком смущен, чтобы высказать свои соображения.

– Я… я не знаю. Мне известно только, что мой отец считает астрологию очень серьезной наукой.

Скалигер переглянулся с Данте.

– Серьезней некуда. Предсказатели горят в аду за обман.

– Предсказатель предсказателю рознь, – поправил Данте. – Некоторые читают будущее по внутренностям животных. Это суеверие, в то время как астрология – наука, а я – ее последователь. Однако астрологи, подобно священникам, бывают плохие и хорошие. Я не признаю астрологов, которые пытаются изменить волю небес или, того хуже, в надежде снискать милость сильных мира сего делают предсказания по отдельным звездам, не учитывая общей картины.

– Бедная Манто! – воскликнул Пассерино. – Данте, бросьте нам кость!

– Я уже бросил. Ее кость.

Слова Данте всех позабавили, однако Кангранде не унимался. Он хлопнул в ладоши, и смешки тотчас стихли.

– В котором стихе об этом сказано, поэт? Меня это в первую очередь касается – не хочу называться жертвой льстивых предсказателей. В чем разница между свободным толкованием, за которое ты ратуешь, и осознанной непокорностью, которую ты порицаешь – или, вернее, Он порицает?

На лице Данте отразилась хорошо отрепетированная загадочность.

– Полагаю, только Господь вправе это решать.

Скалигер презрительно тряхнул головой. Его ухмылка сделалась еще шире.

– Ты, поэт, как всегда, весьма красноречив, когда говоришь на общие темы, но стоит дойти до деталей, из тебя слова не вытянешь.

– Разумеется, мой господин. Для этого поэты и существуют, – пожал плечами Данте.

Дискуссию закрыли. Обильный и разнообразный ужин продолжался уже за другими разговорами, на менее обязывающие темы, которые, однако, обсуждались с тем же жаром. Говорили о тактике ведения боя, о женщинах, о политике, о винах. На десерт была подана изысканная яблочная fricatella, сдобренная оживленной беседой о судьбе ордена тамплиеров, окончательно уничтоженного несколько месяцев назад. Великого магистра ордена, Жака де Моле, сожгли по обвинению в ереси. Когда пламя охватило столб, де Моле провозгласил свою невиновность и объявил, что Сам Господь отомстит за его смерть. Магистр проклял французского короля и его потомство до тринадцатого колена. Задыхаясь в дыму, де Моле предрек, что еще до окончания года и Филипп IV, и Папа Климент вместе с ним, магистром, предстанут перед Господом.