Чтение онлайн

— Ну что вы от меня хотите? — в отчаянии воскликнула Eudoxy.

— Что, что я могу поделать?!

— Дочь моя, не в том дело, что вы чего-то не можете, — вы не хотите, — с глубоким унынием сказал отец Флориан, и гневный огнь в его прекрасных очах подернулся дымкой печали.

— А ведь это так просто… Убедите вашего мужа прислушаться к доводам рассудка. Кто он сейчас? Отставной вельможа, на которого прогневался предыдущий император, а новый, вместо того чтобы осыпать благодеяниями, просто-напросто забыл о нем. Счастье, что он так баснословно богат, не то жизнь его была бы очень печальна. А уж ваше-то существование…

— Его и сейчас не назовешь веселым, — буркнула Eudoxy, надув свои хорошенькие губки.

— Сижу в четырех стенах, вот только вы… Она робко протянула к аббату беленькую ручку, однако тот чистоплотно попятился:

— Сначала о деле. Ведь от вас ничего особенного не требуется. Вы только должны заставить мужа попросить аудиенции у императора.

Александр не откажет — сейчас он никому не отказывает. Я потяну кое за какие ниточки — Чарторыйский, Головнин, Ливен и другие поговорят с императором накануне аудиенции, сумеют внушить ему, что князь Каразин слишком несправедливо обижен, чтобы можно было пренебречь его просьбою.

Встреча состоится — повторяю, в этом у меня нет сомнения. И вот во дворец приходит ваш благородный супруг. Император ожидает, что тот станет требовать внимания к своей особе, молить о, возвращении ко двору. Нет: окажется, что князя заботит только благополучие империи. Это тот конек, с которого сейчас не слезает Александр, и ничем иным нельзя купить его расположения так, как проявлением чистого патриотизма.

Международный престиж России — Александр просто помешан на этом! Отсюда его яростное противостояние узурпатору Бонапарту, отсюда союзы с Англией и Австрией. Но положение Александра в глазах мирового сообщества весьма уязвимо-в связи с событиями 11 марта и слухами, которые связывают имя императора с заговорщиками. Так вот!

“У меня есть письмо, — скажет князь, — в котором таится разгадка гибели вашего отца”.

— Как?! — воскликнула Eudoxy. — Но ведь мы знаем, что сам Александр… вы сами только что сказали…

— Боже милосердный, — тихо, но с чувством сказал отец Флориан. Больше он ничего такого не сказал, однако приникший к глазку Алексей понял его и без слов.

Впрочем, отец Флориан хорошо умел владеть собой, и, когда он заговорил опять, голос его был по-прежнему медоточив.

— Дочь моя, то, что знают все, — это одно. То, о чем все говорят, — это другое. Между светскими людьми в расчет берется лишь то, о чем говорят.

Александру не хочется, чтобы о нем говорили как о человеке, который благословил удушение собственного папеньки каким-то пошлым офицерским шарфом. Он готов на все, чтобы найти приличную причину его гибели.

Погиб от апоплексического удара — ну, это же смеху подобно! Кто этому верит? Нужна другая причина, более весомая, более приемлемая. Тут-то этот скромный, незаметный, несправедливо забытый Двором, ни в чем не замешанный человек — ваш супруг, князь Каразин, — и скажет государю:

“Ваше величество, разгадка гибели вашего отца — в письме, которое нес ему пастор Губер. Всем известно — пастор всегда бывал принят покойным императором, входил к нему без доклада. Однако в тот роковой день Пален заставил его преосвященство чуть ли не весь день провести в приемной, всячески оттягивая его визит к императору и отвлекая внимание государя ничего не значащими подробностями.

В конце концов он так утомил государя, что тот не чаял дождаться, когда закончится день. Всем нам известно, как именно он окончился… А почему? Да потому, что заговорщики поняли: они не смогут долее оттягивать предрешенное богом событие — воссоединение двух церквей, католической и православной, установление унии в России!”

“Какого черта?!” — едва не выкрикнул Алексей. Да что он плетет, этот хорошенький аббатик? Смешать святую веру отцову с какой-то там латинской болтовней? Неужели какому-то здравомыслящему человеку могло сие в голову взбрести? Неужели император, властитель огромной православной России, мог до такой степени спятить, чтобы возмечтать о предании ее под власть католических попов?

А для этого надо было именно спятить — другого слова не подберешь. Каким бы ни был покойный император — то его как сущего дурака аттестуют, то святым во плоти выставляют, такое забвение отеческих устоев и основ существования страны не могло взбрести ему в голову.

Отец Флориан, конечно, врет. Ему нужно, чтобы новый государь к католикам всей душою склонился. Видать, неохота Александру Павловичу играть в прежние, мальтийские игры, к коим был так расположен его батюшка.

Конечно, говорят, он поумнее покойного, понимает, что ничем иным, как глупыми игрушками, все эти пристрастия не назовешь. Небось у России и своих хлопот довольно, чтобы еще лелеять каких-то там иноземных монахов.

Княгиня Eudoxy может закатывать глазки сколько угодно — она влюблена в этого пригожего монаха, как кошка, вот и умиляется каждому его словечку, но император Александр Павлович поднимет на смех ее супруга, князя, едва только тот начнет плести пустые бредни об унии!

Это же дураку понятно. Значит, отец Флориан — дурак. И беспокоиться Алексею не о чем. Вот только одна беда — не похож черноглазый красавчик на дурака. Совсем не похож. И, пожалуй, беспокоиться здесь есть о чем…

Тут, словно почуяв его сомнения, отец Флориан развеял их.

— Я убежден, что Александр будет счастлив под любым предлогом отмежеваться от Палена, Зубовых и иже с ними.

“Так вот почему был убит мой отец! — радостно, то есть, я хочу сказать, горестно воскликнет он перед лицом насторожившейся Европы. Кучка заговорщиков пыталась удержать Павла I от того, чтобы двери России распахнулись навстречу просвещенным современным идеям! Эти люди должны быть жестоко наказаны за свое злодеяние. А я, чтобы подтвердить свое неучастие в этом кровавом деле, с радостью продолжу дело своего отца и переговоры с папой Пием об унии в России”.

— Вы думаете, это возможно? — робко пробормотала княгиня.

— Когда действуешь ради вящей славы божьей, возможно все, — веско ответил отец Флориан.

—Ведь Александр прекрасно понимает, какой восторг вызовет это известие в католической Австро-Венгрии, Италии, Испании, Португалии, даже во Франции, если на то пошло.

Александр дальновиден — он понимает, что не сможет вечно враждовать с Бонапартом…

Конечно, известие об установлении унии вызовет дикую ярость в протестантском Альбионе, зато заставит снова всколыхнуться ирландских католиков, а это не может не привести к расшатыванию английского трона.

Видите, сколько тайных рычагов может привести в действие только один визит вашего супруга к государю!

— Но отчего вы так уверены, что Александр схватится за эту мысль? — осторожно спросила Eudoxy, и Алексей одобрительно кивнул: все-таки княгиня была не столь глупа, как казалось наружно! Ведь она задала тот самый вопрос, который так и рвался с его собственного языка.

— Мы не оставим ему другого выбора, — резко бросил отец Флориан.

— У нас есть средство заставить его прислушаться к нашим доводам!