Чтение онлайн

В собственном православии Филипп Ирнеев и ранее ставил, почитал Пресвятую Троицу в единосущности превыше всего. В неизреченном и непостижимом Промысле Божием он никогда не сомневался, пусть отправными точками роста вселенского христианства послужили довольно неприглядные и ничтожные экклезии-общины примитивных назореев, недалеко отошедших от иеговистского язычества и беспутных политических непотребств от века и мира той античной эпохи, в худшем смысле данного исторического термина.

— Неисповедимы пути Господни, рыцарь Филипп. Какой бы исторически расхожей ни представлялась сия сакраментальная сентенция, — единомысленно вторил сопутствующим размышлениями ученика его наставник.

— Одно лишь познание истины делает человека свободным в выборе пути своего. Но плоды познания не освобождают нас от извечного ученичества. Ибо познавать Божественную истину нам приходится бесконечно, снова и снова, ни в коем разе не останавливаясь на полпути или же в его начале, как это сделали одиннадцать первозванных учеников Иисуса Христа.

Обретя от Мессии первоначальные теургические дарования, а затем экклезиастически сподобившись беспрецедентного Сошествия Святого Духа, они сверх меры возгордились своим избранничеством.

Первобытные апостолы не токмо самонадеянно уповали на скорое и неминуемое наступление тысячелетнего царства Божия на земле, где им якобы при жизни уготованы первые места одесную и ошую Учителя. Они начали отовсюду ото всех принимать не одно лишь духовное поклонение и воскурение себе фимиама в лицедейском образе неопровержимых пророков и правоверных толкователей воли Божьей.

Вы видели: ничтоже сумняся они опустились до того, чтобы брать мзду за чудодейственные исцеления и всуе, в мирской тщете распределять харизматические дарования, рукополагая прозелитов по собственному неразумному хотению и корыстному произволу.

Так Дары Святого Духа за плату приобрел Симон Волхов. А самих бывших сподвижников Иисуса Назореянина неоднократно обвиняли в злонамеренном волховании и зловредительной волшбе.

Обвинения иудейского синедриона не были лишены оснований. Разумеется, если рассматривать их по внешним признакам бесцеремонного злоупотребления харизмой в рационалистическом духе интерзиционистов, как мы теперь рассуждаем с командных высот современности, рыцарь Филипп.

Так, не только известные нам по одной из версий эктометрического писания Псевдо-Марка "Деяния апостолов" злосчастные Анания и его жена Сапфира, а также царь Ирод Агриппа Первый поплатились смертью за неповиновение одиннадцати самовластным харизматикам. Они же аналогичным образом умертвили втайне достопамятных жен-мироносиц.

Соответствующие исторические эпизоды в моем прорицании вы только что видели, рыцарь Филипп. Однако в мои намерения никоим образом не входило осуждать свирепое жестокосердие Петра-Кифы, коварство Иакова Праведного, кровожадность Симеона Зелоты и других главарей той тоталитарной секты, разбойничьей шайки, банды мошенников, назовите ее как хотите.

Я лишь хотел подчеркнуть то, как формально, административно оставаясь первыми из первых в первой Иерусалимской экклезии назореев, безобразно обнищав и оскудев нравственно, духовно, вне эпигнозиса Христа Спасителя, они оказались последними из последних.

В этом их унижении я также усматриваю перст Божий, дабы благая христианская весть вышла за узкие пределы ограниченного еврейского иеговизма, боговдохновенно распространяясь вселенски и кафолически окрест более достойных Благодати имперских римлян и мудрых эллинов.

Не мне подвергать историческому осуждению по прошествии двух тысячелетий оных первозванных учеников Иисуса Христа за их черносошное высокомерие и плебейскую спесь, за то, что в сатанинской фанаберии они вознамерились уподобиться саддукеям и претендовали на горделивое членство в храмовом синедрионе, метя из грязи в князи.

Таково было Предопределение, где Господь испытывал их свободой воли вплоть до разрушения Иерусалима, когда Он их расточил прочь из Иудеи, развеял, рассеял во гневе по всей Римской империи. Именно тогда разошлись и редко потом благонамеренно сходились пути-дороги, места пребывания в диаспорических общинах-экклезиях первозванных приснопамятных апостолов и тех, кого они небрежно в опус оператум (как стали подобное тавматургическое действо называть значительно позднее) благополучно наделили таинством правопреемной хиротонии, рукоположили в качестве апостольских мужей, пресвитеров, апостольских делегатов…

По дороге к трейлеру в Солт Лэйк Вэлли рыцарь Филипп благодатно, по-американски воедино во множестве, получил от прецептора Павла исчерпывающие ответы на многие, ранее ему не совсем ясные вопросы. Иногда его наставник ненадолго задумывался — видимо, на ходу прорицал давнюю историю дивного и противоречивого первоначального благовествования.

На месте они усидели графин старого португальского портвейна в маленькой гостиной белого техасского домика на колесах, а у Филиппа не осталось каких-либо прежних фактографических неясностей.

"Мадре миа! Теперь бы мне все это обдумать и обмыслить, с первоисточниками сопоставить…"

— Филипп Олегович, прошу вас, как гостя первым воспользоваться транспорталом. На нас обоих неисповедимо взыщется, коль скоро мы не посетим респективно наши убежища.

Мне-то ладно, но вам, друг мой, мне думается, эдак давненько следовало навестить ваш асилум…

"И то сказать по-хохляцки: це дило трэба разжуваты…"

Что не сказано, то на ум пошло, коли нет нужды, будто в простонародной сказке во всеуслышание по-арабски требовать, чтобы открылся какой-то глупый сезам в пещере. Поэтому в знакомом октагональном зале перед рыцарем Филиппом призывно отворилась нужная ему дверь, сверкающая отполированной легированной сталью. И он, не раздумывая, легко шагнул в светящуюся матовую пустоту транспортала.

— 1 —

Очутившись в благорасположении асилума, по-своему красноречивого и молчаливого, не очень близко к исходному поэтическому тексту наш рыцарь-неофит задумчиво процитировал по-русски:

— И нам молчание дается, как нам дается благодать…

Асилум в том же уютном интерьере винного подвальчика в сию же миллисекунду приглашающе отреагировал то ли на его слова, то ли на смятенные чувства своего симбионта появлением на ближайшем столике легитимной бутылки сухого испанского хереса и глубокой вазы с клубникой под взбитыми сливками.

Мало того, рядышком расположились точные дубликаты планшетного компьютера Филиппа и портативного модуля памяти, снабженного дактилоскопическим сканнером. Все исправно функционирует, как незамедлительно убедился авторизованный пользователь данной техники и продвинутых орденских технологий.

"Кушать подано… Науки юношей питают, эзотерически, ети их по кумполу на первое, второе и на десерт…"

Перво-наперво Филипп, отметил, как удлинилось оглавление в корневой директории. Да и дополняющих гиперссылок в знакомых учебных текстах неизмеримо прибавилось.