Чтение онлайн

— Безусловно, рыцарь Филипп. На этом основании прецептор Павел вам предоставляет ситуативный карт-бланш.

— Вот оно как? Казнить смертию или помиловать, всухую лишив способностей к магии и колдовству?

— Именно так, рыцарь-неофит.

— Что ж… Годится. Мне отмщение и воздаяние. Разберемся по ходу дела…

— Вот таким, братец Фил, ты мне гораздо больше нравишься.

Понял теперь, неофит неотесанный, что есть сознательно разделять секущие плоскости реальности? И над самим собой властвовать, оболтус?

— А как же-с? Мы учим, нас учат… Занятия, понятия, сверху вниз и снизу доверху, тетенька арматор. Иерархически.

— Коли так, извольте, сударь, ознакомиться с инструкцией пользователя вот этим занятным и забавным артефактом — игольчатым сапфиром-экстрактором…

Филипп Ирнеев возвратился в Техас, после того, как русский писатель Сан Саныч на дальнем холме давно уж плотно устроился с биноклем и бумажным блокнотом для записей наблюдать за полудикими мустангами Бармица. Старый любитель дикорастущей природы предпочитал, чтобы его никто не беспокоил во время увлекательных фенологических обсерваций.

У Филиппа и в мыслях не было нарушать приватность старичка-лошадника. В Америке права человека положено уважать. Видимым образом американской жизни или же совершенно незаметно для непосвященных.

— 4 —

Право слово, Джон Бармиц-Второй не счел неудобством или нарушением приличий, если о прихворнувшем сэре Сэнди-Сэнди пару недель позаботится, приглядит племянница из Филадельфии.

Э-э… как там ее зовут, эту медсестру? С некоторым трудом Джон Бармиц припомнил ее имя: Джудит, кажется.

Такая она серенькая мышка, тихонькая, невидная, с постным скуластым личиком. То ли ей 30 лет, то ли все 60? Трудно понять, если женщина не замужем, за собой не следит и безнадежно распростилась с мыслью о семье и детях.

Нынче мужчины ей — как один пациенты, всяк на одно лицо. И сама она напоминает тощую стойку-штатив с капельницами и трубочками у кровати больного. Набросить на нее белый халат, решительно получится эта самая аскетичная мисс Джуди.

Так, вроде бы, к ней следует обращаться?..

— …Помаши дяде ручкой, Ника.

— Смотри там и будь аккуратен… Решено, неофит. После этой акции я за тобой живьем пригляжу. Ты у меня не забалуешься, — дала ободряющее напутствие рыцарю Филиппу арматор Вероника, когда тот был готов покинуть неприметную мышастую "мазду" с областными номерами.

— Не учи ученого…

От машины, припаркованной на городской окраине в гуще прочих автомобилей, до месторасположения и места жительства объекта, было по прямой менее пятидесяти метров. Облаченный в камуфляж "сумеречный ангел" Филипп легко перемахнул через сетчатое ограждение платной стоянки и столь же непринужденно проник в одноэтажный частный дом с высоким забором и будкой, где крепко спал беспородный цепной барбос.

Забор и железные ворота со скрипучей калиткой Филипп просто обошел через соседний участок, отделявшийся от владений колдуньи символическим штакетником с расшатанными досочками. Еще проще у него получилось посредством мощного электромагнита отодвинуть снаружи засов на задней двери, предварительно нейтрализовав немудрящую сигнализацию вневедомственной милицейской охраны.

Предчувствовать в неопределенном будущем беспощадно грядущие искупление и покаяние ведунья могла, но ей было не под силу прорицать день и час явления непостижимого ее магическому естеству инквизитора. Выявить чье-либо постороннее присутствие в доме было также неподвластно ее чувствам.

"Тем более, ни свет ни заря… Когда по соседству третий петух закукарекал, так крепко и сладко спится", — мысленно усмехнулся Филипп Ирнеев, осматриваясь в доме и сопоставляя его планировку с разведданными. До сих пор к своей ипостаси инквизитора он покуда не обращался.

Ему пришлось немного подождать восхода солнца, прежде чем разрядить в объект загодя настроенный теургический ритуал. Либо в разрешение задачи при свете дня просто-напросто нажать на спусковой крючок пистолета, поставив на колдунье перевернутый египетский крест. Слева-справа по яичникам и третий выстрел точно над переносицей.

Оба варианта действий были равноценны и примерно уравновешены неизбежными последствиями.

"Коромысло диавольско!"

Если первый метод разрешал обойтись без кровопролития и мирской смерти объекта экзорцизма, то второй способ имел преимущество в минимальной ретрибутивности, а также давал право и возможность инициировать личное рыцарское оружие.

"Облегчаша беремя ярма-коромысла диавольска…"

О своем нелегком решении, как тут быть и чем поступиться, рыцарь Филипп не пожелал кому-либо сообщить. Да и не могли этого от него требовать арматор Вероника и прецептор Павел. Его есть выбор, ему же — искупление…

С первым лучом солнца инквизитор мгновенно сорвал с постели тело спящей женщины и прочно приклеил ее распущенные каштановые волосы к столешнице массивного дубового стола. Клей, волосы и кожа на запрокинутой голове тут же образовали единое целое.

Частые кошмарные сны ведьмы оборотились страшнейшей невообразимой явью, как только ударивший ниоткуда фиолетовый луч заморозил ей голосовые связки и гортань. А бесплотный, лишенный тембра, ни мужской ни женский потусторонний голос неумолимо вымолвил слова окончательного приговора:

— Возмездие пришло, нечестивое творение. Близка минута твоих смертных мук, Евина дщерь.

Резь в глазах, потоком хлынувшие слезы, вросший в стол затылок полностью воспрещали стоящей на коленях ведунье хоть что-то рассмотреть в туманном силуэте с распростертыми по всей комнате белыми крыльями архангела. В этом ей не было нужды, коли она точь-в-точь так все себе и представляла, а нынешний ужасный сон сверхъестественно продолжился наяву.

"Да воздастся должное всякому естеству тварному!"

Инквизитор выдержал долгую, необходимую согласно ритуалу паузу, предоставив ведьме осознать весь ужас и безнадежность своего беспомощного положения в качестве объекта неизбежного экзорцизма.

Она не могла увидеть удовлетворенный кивок незримого для нее инквизитора после того, как обнаженное коленопреклоненное перед ним женское тело вздрогнуло, с мольбой протянуло к нему руки…

"Предмет экзорцизма из тварных телес женских, но разумная душа ее беззвучно шепчет онемевшими губами и языком…", — равнодушно констатировал инквизитор. —