Чтение онлайн

Расправившись с пятничным учебным планом, где он почти до четырех часов утомительного пополудни пребывал пассивным объектом высшего белоросского образования и воспитания, Филипп поспешил скорее отобедать, дабы без помех поразмыслить над кое-каким конкретным будущим. После же самому субъектно превратиться в активного воспитателя и преобразователя подрастающего поколения.

Так оно всегда бывает: сначала нас старшие-большие насильно учат, воспитывают, прорабатывают. Потом же мы сами мстительно отыгрываемся на меньших и младших.

Насилу оголодавший и болезненно обозленный на свое студенческое житье-бытье Филипп спешил, чтобы питательно пообедать стараниями Татьяны-поварихи.

Все же двигался Ванькин воспитатель, как свойственно ему, с максимально дозволенной скоростью, соблюдая правила уличного движения и оптимальный маршрут перемещения во времени и пространстве. Тем самым образом, макаром и манером его автомобиль предопределенно не мог миновать Дом масонов по пути следования к месту работы и вкусного обеда.

Коль скоро голодный да к тому же уставший человек ух как торопится, то он очень даже частенько помимо воли въезжает в рекурсивные путевые превратности и аварийные ситуации. В тот день не миновала чаша сия и Филиппа Ирнеева.

У самого Дома масонов он взялся обгонять неуклюжий рогатый троллейбус черт знает чей фабрикации и конструкции. Под предводительством недокрашенной в соломенный цвет тетки в желтой кофте это коммунальное безобразие как раз тронулось, дернулось, покидая остановку и бесцеремонно вклиниваясь в плотный поток транспорта.

Для постороннего и неопытного взгляда дорожно-транспортная история у Дома масонов случилась одновременно и неумышленно. Однако же для Филиппа, вовсе не терявшего своей естественной настороженной бдительности, события шли последовательно и взаимосвязано.

Но вначале его сверхъестественно насторожило произошедшее прямо на его глазах исчезновение той самой новоявленной двери с евангельской символикой. Причем на сей раз на ней красовались лишь череп в анфас и орел в профиль. Вол и лев отсутствовали.

Спустя доли секунды ему прежде послышался скрежет железных зубьев по фарфору, затем с нарастающей громкостью отвратительно перешедших к разгрызанию чего-то стеклянного.

Безотчетно интуитивно — Господи, помилуй! — Филипп выжал педаль газа, и его "зубило", едва не встав на дыбы, словно норовистый и резвый конь, рванулось вперед. Куда как вовремя, потому что у троллейбуса сорвалась с проводов токоприемная штанга и в раскачку с электрическим разрядом хлестко обрушилась на капот новой "волги", взатык следовавшей за "восьмеркой" Филиппа.

Напрасно он таки любительски жаловался умельцу Гореванычу на карбюратор и крутящий момент. Обихоженному и форсированному движку этой невидной "восьмерки" могли бы позавидовать многие и многие автовладельцы подержанного четырехколесного старья. Вроде водителя того доисторического "мерседеса", чью машину Филипп задел бампером при резком маневре и подставил под удар "волги", лесбийски клеившейся к его "жигулям".

Своя машина ближе к телу. Владельцам и управленцам пяти автомобилей, поочередно уткнувшихся друг в друга в разных позах с различными повреждениями, душевными и физическими травмами, совершенно не обращали внимания на окружающую обстановку, приходя в себя и набираясь сил перед восстановлением картины происшествия, подсчетом ран и убытков.

Зато Филипп отметил, как вторая токоприемная штанга злосчастного троллейбуса, начавшего безбожно тормозить, угрожающе изогнулась, качнулась и сорвалась с места, чтобы рассечь людскую толпу на тротуаре и ударить в висок пожилого мужчину в синем костюме…

"Эх-ха, многим досталось по ушам и по рогам". Хотя меньше всех в аварии пострадали вишневая "восьмерка" Филиппа и немало поживший кремовый "мерседес".

Последнюю разновидность средств передвижения Филипп называл "серебряной свадьбой", поскольку ее предыдущий владелец наверняка нехотя расставался с ней, прожив в любви и согласии никак не меньше 25 лет.

Ничто ее не берет. И в повторном супружестве она способна дотянуть до золотого юбилея и миллионного автопробега.

Стало быть, упитанный дядька из вечного "мерседеса", сработанного на века еще до объединения Германии, спокойно покуривал, дожидаясь приезда автоинспекции. К Филиппу, и вообще ни к кому другому, претензий он не предъявлял, включая блажившую на тротуаре желто-соломенную тетку-водилу из троллейбуса с оборванными штангами-рогами.

— Супротив судьбы и несчастных случаев не попрешь. Говори: слава Богу, а то могло быть куда хуже.

Филипп тоже смирился с неизбежным и также, как лысый дядька перекрестился, выйдя из машины. Чуть-чуть выпрямить, подрихтовать крыло, подкрасить его, подправить бампер, и наше "зубило" станет как новеньким.

Противный выворачивающий душу наизнанку стекловидный скрежет и железный грохот в ушах тоже прекратились, как только на злополучную черную "волгу" разрядилась троллейбусная штанга. И помощь спасателя-любителя на сей раз не потребовалась.

Пострадавшим от электроразряда чиновного вида господинчиком и его шофером быстро занялись профессионалы. Ну, а того в синем на тротуаре они сразу же прикрыли голубым пластиковым мешком до составления полицейского протокола с места происшествия.

Сообщив то, что нужно кому следует, Филипп отъехал от Дома масонов. Напоследок он не забыл взглянуть на курьезную дубовую дверь.

Она была на месте, никуда не пыталась исчезнуть. Как вернулась в свое время, с разрядом троллейбусной штанги, так и стоит себе, как ей положено, со всеми новозаветными украшениями во имя вящей славы Божьей.

"Осанна тебе, Господи! Пережили голод, переживем и изобилие."

Политический подтекст и футурологический контекст народной поговорки хрущевских времен Филиппа Ирнеева нимало не интересовали, но эта присказка ему нравилась. Звучит в самый раз перед обедом, напоминая об умеренности в еде.

"Чтоб не обожраться ненароком Танькиной вкуснятиной."

Отметим, что Филипп Ирнеев не был, не являлся пресловутым адреналинщиком, упивающимся гормонами и чрезвычайными обстоятельствами. Чувство страха, леденящего внутренности и заставляющего холодеть конечности, ему было знакомо, и продукты жизнедеятельности желез внутренней секрекции его не глушили.

Но страх его неизменно пребывал в упорядоченном состоянии и никогда не препятствовал ему действовать и оценивать. Напротив, подспудное присутствие страха добавляло Филиппу решительности и обеспечивало остроту восприятия.