Чтение онлайн

Однако же до того следовало бы самому перейти в режим открытого предложения, как его именовал дамский угодник Филипп Ирнеев.

Не вставая, он крутанул на безымянном пальце фамильный перстень бриллиантом вверх — наследие покойного деда. Пригодятся ювелирные караты, когда придется прижимать руки к груди в молитвенном жесте: "О, сеньорита, я вас умоляю, сжальтесь…"

К перстню в тон шла платиновая цепочка. Наружу ее из-под кремовой рубашки.

Сумку из-за спины на бедро. Не рыцарская шпага в ножнах, но сойдет, если ремешок из змеиной кожи заменяет перевязь-портупею.

Теперь расправить плечи, осанка на полный рост 175 сантиметров и на 80 килограммов физкультурно развитых мышц и костей. Выше голову, поворот на три четверти, анфас и гордый профиль иберийского идальго на месте.

"Смотрите и увидите, вот он я каков. Дон Хуан Тенорио в юности. Эх-ха! Я — мачо, девочки".

Когда Филипп приподнялся со скамейки, две девицы наискосок разом прекратили сучить вонючими сигаретками, напряглись и как по команде развернулись лифчиками к нему навстречу. Может, он к ним идет? Пихнули друг дружку локтями…

И напрасно приняли притворно-неприступный вид. Филипп избрал себе цель, более достойную его благородной особы, чем две простушки из парка растиражированного имени пролетарского писателя.

Со спины волнующий предмет устремлений юного дона Фелипе Тенорио-Ирнеев выглядел изящно и грациозно. Туфельки на шпильках, скользящая пробежка балетной феи. Воздушное платьице талантливой краткости и длинный завлекательный роман бедер, талии, спины, плеч…

Знакомиться с девушками на улице Филипп умел и любил. Для всякой пассии он всегда находил с первой фразы те единственные, неотразимые, бьющие без промаха слова.

— Прекрасная сеньорита, я бы бесстыдно солгал, если заявил, будто мы с вами где-то встречались. В таком случае я бы уже давно наслаждался сказочным знакомством с вами.

Будь то в нашей предыдущей жизни, но прокляни меня Господь, коль скоро мы не предназначены друг для друга на каждом из небес мироздания!

— Вот оно как?

— Ах сжальтесь над несчастным, пораженным вашей несравненной красотой. Иначе с горя я решусь на любое безумство.

Имя, назовите ваше божественное имя, вместе с вашим единственным в целом мире номером телефона…

— Вы очень романтично представились, сеньор незнакомец. Коль скоро я не ошиблась, то честь имею познакомиться с сами доном Хуаном Тенорио из Севильи. Или же он был вашим пра-пра… прадедушкой, сударь?

— О жестокая…

Пока Филипп догонял прекрасную сеньориту в бирюзовом миниплатье, больше всего на свете он хотел узнать, какого цвета на ней трусики и есть ли они вообще. В том, что на ней чулки, а не колготки, он был убежден на 99 процентов.

Со второго курса Филиппу стало без разницы во что одеты избранницы его сердца при первой встрече. Он сам предпочитал их с ног до головы одевать и раздевать в продолжение приятного знакомства.

Все же и теперь он остался при своем прежнем убеждении — уважающая себя юная сеньорита никогда не появится в свете без чулок или колготок. Без трусиков в мини-юбке — сколько угодно, но с голыми ногами — никогда.

Теперь вот Филиппу необходимо выяснить и эту незначительную пикантную подробность из внешнего облика обворожительной сеньориты.

Будем считать: далеко идущее знакомство успешно состоялось. Сей же момент нанесем последний штрих и апеллесову черту на прекрасном портрете в полный рост.

"Решено — исполнено! Эх-ха!!!"

Без подготовки молниеносным порывом Филипп подхватывает девушку за талию и мигом взбегает с ней вверх по стволу старого вяза, склонившегося над озером. Усадив ее в развилке высоко над водой, он также быстро спускается вниз.

"Подъем в 60 градусов? Высота 5 метров? Пустячки!"

В изумлении и растерянности от столь романтичного безумства новоявленная дриада предстала Филиппу гораздо прекраснее и желаннее.

Заодно он успел снизу рассмотреть: оказывается, на дриаде модные в этом сезоне трусики "серебряный туман". И насчет ее дорогих чулок он не обмишулился.

К неописуемой гордости Филиппа за свою избранницу, страха и боязни она не показала. Ни капельки. На двухэтажной высоте. И ножки тотчас же скрестила в кокетливой, но пристойной позе.

— Эй, дон Хуан, какой у тебя беспроводной интерфейс на мобильнике?

— На любой возможный вариант. У меня смартфон.

— Тогда даешь свою в "синий зуб" и получаешь мою визитку со всеми данными. И спусти ради Бога меня на землю. Я к себе на фирму опаздываю.

— К вашим услугам, прекрасная сеньорита…

О, какое чудесное имя Вероника! Как жаль, что я не матадор. Мулету мне, мулету…

— 4 —

Невесомым шагом несравненная Вероника, трепетно прижимая к груди белую розу, удалилась по направлению к висячему мосту через реку. А Филипп, пару секунд назад чувствовавший себя разудалым влюбленным, свертывающим для любимой пространство и время, вернулся к трезвой повседневной жизнедеятельности. И сразу же с неудовольствием ощутил присутствие неподалеку двух сокурсниц, с гормональным интересом наблюдавших за романтической сценой.

Безделкина и Лядищева вольготно раскинулись на скамейке всеми своими дородными задами, буферами, фарами, зеркалами и автокосметикой. Обе они давно уж напоминали Филиппу округлые городские малолитражки, паркующиеся где ни попадя.

С первого курса обе подружки стали ходить и ездить парой. А на втором году обучения дидактическим наукам опять же в парном разряде бросились опровергать безосновательные обвинения в лесбиянстве.

На этом шатком основании злоязычные однокурсницы добавили заглавную "Б" к фамилии Лядищевой. Тогда как Безделкина в их алфавите и ранее состояла под буквой "П", поскольку ее гулкое бу-бу на лекциях и непринужденные посиделки с подружкой на семинарах время от времени жутко выводили из себя педагогическую профессуру.

Выгнать вон из учебного заведения болтливых кумушек никак нельзя. Обе — круглые отличницы, добросовестно и усидчиво учатся по целевой президентской программе подготовки кадров для сельской местности. По указу от какого-то там года.

Ныне же в конце третьего курса заматеревшие после абортов подруги обрели тяжеловесные провинциальные задницы и легковесные инстинктивно-поведенческие реакции столичных жительниц. И раньше и теперь зажиточные кавалеры и господа преклонных лет брали неразлучную парочку крестьянских девок на первую ночь в постель, потом на месячное содержание и на разовое обслуживание холостяцких бизнес-ужинов.