Чтение онлайн

— Мы прибыли в деревню… после, — произнес Гебет, который предпочел не смотреть на уродливые знаки победы Аэрин по второму разу, — и я предложил Аэрин-сол сопроводить ее в обратный путь.

При словах «сопроводить ее в обратный путь» по лицу Арлбета промелькнула улыбка, но ответил он очень серьезно:

— Я бы поговорил с Аэрин-сол наедине.

Все тут же исчезли, словно мыши в стенах, только двери за собой прикрыли. Гебет, по-прежнему пребывая в ярости, ничего не сказал, но все прочие, кто слышал, как Аэрин заявила королю, что только что убила двух драконов, только и ждали возможности поделиться новостью.

— Ну? — произнес Арлбет бесцветным тоном.

Аэрин испугалась. Вдруг, несмотря на улыбку, он ужасно сердит на нее? Она не знала, с чего начать рассказ. Оглядываясь на все последние годы и вспоминая, как он не препятствовал ее работе с Талатом, как доверял ее суждению, она почувствовала стыд за свою тайну.

Но ее первые слова были:

— Я думала, если сначала скажу тебе, ты меня не отпустишь.

Арлбет молчал долго.

— Вероятно, так оно и было бы, — сказал он наконец. — И ты можешь сказать мне, почему мне не следовало тебе препятствовать?

Аэрин длинно выдохнула:

— Ты читал Аститерову «Историю»?

Арлбет нахмурился, припоминая.

— Я… полагаю, читал, в детстве. Не очень хорошо ее помню. — Он пригвоздил дочь королевским взглядом, куда более пронзительным, чем у простых смертных. — Кажется, припоминаю: автор уделяет много места сведениям о драконах, причем больше легендам, нежели делам насущным.

— Да, — подхватила Аэрин. — Я читала эту книгу некоторое время назад, когда… болела. Там в конце есть нечто вроде рецепта мази под названием кенет, защищающей от драконьего пламени…

Брови Арлбета снова сошлись на переносице, да там и остались.

— Суеверная чушь.

— Нет, — твердо парировала Аэрин. — Это не чушь. Просто рецепт неточен. — Она позволила себе скривиться от выбранного преуменьшения. — Последние три года я провела, экспериментируя с этим недоделанным рецептом. Несколько месяцев назад наконец нашла то… что работает.

Брови Арлбета слегка разошлись, но он еще хмурился.

— Смотри.

Аэрин отстегнула висевшую на плече тяжелую скатку и вытащила мягкий кошель с мазью. Она намазала сначала одну руку, потом другую, заметив, что обе дрожат. Быстро, пока отец не успел ее остановить, она подошла к камину, выхватила из него горящее полено, вытянула руку и сунула вторую в пылавшее вокруг пламя.

Брови Арлбета вернулись на свои места.

— Убедила. А теперь положи полено обратно в очаг, потому что смотреть на это не очень-то приятно.

Он вернулся за стол и сел. Морщины усталости снова проступили на его лице.

Аэрин подошла к столу с другой стороны, вытирая испачканные пеплом руки о кожаные рейтузы.

— Сядь, — велел отец, глядя на нее снизу вверх.

Аэрин осторожно убрала какой-то свиток с ближайшего стула и села. На свитке остались черные следы закопченных пальцев. Отец внимательно посмотрел на нее, потом на рваные лохмотья ее туники.

— И что, легко убивать драконов, когда они не могут тебя обжечь?

Она сложила грязные руки на коленях и уставилась на них.

— Нет, — ответила она тихо. — Дальше огня я не думала. Нелегко.

Арлбет вздохнул:

— Тогда ты кое-чему научилась.

— Научилась. — Она подняла глаза на отца во внезапной надежде.

Арлбет фыркнул или хохотнул.

— Не смотри на меня так. У тебя умоляющий вид щенка, который надеется избежать заслуженной трепки. Как думаешь, заслужила трепку?

Аэрин промолчала.

— Это не просто риторический вопрос. Какое наказание ты считаешь для себя подходящим? Ты уже немного переросла то время, когда тебя можно было отослать в детскую без ужина, и, полагаю, я даровал тебе независимость от диктата Теки, когда позволил вам с Талатом выезжать одним. — Он помолчал. — Сдается мне, в тот день ты хотела убраться подальше от Города, чтобы развести достаточно большой костер и как следует проверить свое открытие.

Аэрин по-прежнему молчала.

— Я не могу запретить тебе брать Талата, ибо теперь он твой, и я слишком люблю его, чтобы отказать ему в общении с хозяйкой.

Он снова помолчал.

— Повинность твоя скорее воинская, но поскольку у тебя нет звания, я не могу лишить тебя его, а поскольку ты не носишь меча, полученного из рук короля, я не могу забрать его у тебя и ударить тебя им плашмя. — Арлбет на миг задержал взгляд на именинном подарке Аэрин, висевшем у нее на бедре, но промолчал.

На сей раз пауза вышла долгой.

— Ты научишь меня делать огнеупорную мазь, если попрошу?

Аэрин вскинула голову. Он мог приказать ей дать разъяснения и знал, что она это понимает.

— Я с радостью научу любого, кто… с радостью будет учиться.

И как она поняла, что он не приказывает ей, так и он понял, чего она недоговорила: «С радостью будет учиться у меня, дочери ведьмы». Арлбет знал, хотя ему этого никто никогда напрямую не говорил, как именно называли его вторую жену.

— Я готов учиться. — Он протянул руку к мешочку с мазью, оставленному Аэрин на столе, зачерпнул кончиками пальцев немного желтоватого вещества и растер между большим и указательным пальцем. Принюхался. — Полагаю, этим объясняются рассказы о внезапно участившихся визитах первой сол к аптекарям.

Аэрин сглотнула и кивнула:

— Я буду… я почту за честь показать вам изготовление кенета, повелитель.

Арлбет поднялся, подошел к дочери и обнял ее, а затем, придерживая ее левой рукой за плечи и не обращая внимания на лоснящийся мех своего рукава и состояние ее кожаной туники, продолжил:

— Послушай, дуреха ты моя маленькая. Я понимаю, почему ты так себя вела, и сочувствую тебе, а также невероятно горжусь тобой. Но будь добра, не шныряй больше по округе, рискуя жизнью, чтобы еще что-то доказать, хорошо? Сначала хотя бы поговори со мной. А теперь иди и позволь мне вернуться к моим делам. У меня еще впереди долгий рабочий день, а ты меня прервала.

Аэрин умчалась.

Спустя неделю она наконец снова осмелилась показаться на глаза отцу за завтраком, а значит сидеть за столом и рисковать нарваться на непростой разговор.

— Я уже начал чувствовать себя людоедом, — поддел ее Арлбет. — Рад, что ты выползла из своего укрытия.

Присутствовавший при этом Тор рассмеялся, и так Аэрин узнала, что и кузену известна ее история с драконом. Она вспыхнула, но первый приступ смущения отступил, и она напомнила себе, что к этому времени неосведомленных в Городе, скорее всего, не осталось.