Корона Голконды
Шрифт:
— Так вы уверены, что я должен оставить сокровища господину Мингу? Это меня злит, конечно, но другого решения я не вижу. Надеюсь, что вы не будете об этом сожалеть.
— Не буду, — опустив голову, сказала девушка. — Может быть, несколько дней тому назад я бы даже и не думала об этом, но сейчас я знаю, насколько тяжелое и страшное проклятие висит над этим богатством, и я от него решительно отказываюсь.
Моран направился к двери. Дойдя до нее, он резко обернулся и сказал Думпа Раи и Джини:
— Если я не вернусь на рассвете, то…
Не закончив фразы, молодой француз засмеялся.
— Ладно, — продолжил он, — не стоит видеть все только в черном свете. Пожелайте мне удачи, Джини…
Она закивала головой, и, не говоря больше ни слова, Боб вышел из кельи. Удачи! Она ему была очень нужна, эта удача.
Глава 10
Не прошло и пяти минут после того, как Боб Моран покинул монастырь и направился к Старому городу, как раздался злобный, раздирающий уши крик — клич дакоитов. Боб, конечно, был готов к этому, но клич раздался совсем рядом, где-то за стеной из кактусов, метрах в двадцати слева от него. И хотя он ждал противника, тем не менее вздрогнул. Тут же, на некотором расстоянии, раздался еще один вопль, затем, вдали, еще и еще.
Продолжая идти тем же ровным шагом, Боб не удержался от усмешки.
— Ну вот, наконец-то, — пробормотал он, — волки вышли на охотничью тропу.
Хотя он и считал, что дакоиты не нападут на него сразу же, тем не менее сжал в руке пистолет Раджа Сингха, который до того был заткнут за пояс брюк. Холод металла успокаивал. На какое-то время Джини была в безопасности, как и автомашина, которую загнали во двор монастыря. С одной стороны, было все в порядке. Но в целом ситуация была не из блестящих. Дакоиты окружали его, и француз понимал, что, как только он приведет их, а с ними и господина Минга, к сокровищу, с ним постараются поскорее расправиться. Из всех видов оружия у него были только автоматический пистолет с девятью патронами, нож со стопором, с которым он никогда не расставался, отправляясь в экспедиции, и собственные кулаки. Оставалось еще определить, сколько человек его окружают. Впрочем, учитывая профессионализм, с которым дакоиты орудуют кинжалами, любой из них являлся опасным противником.
Размышляя таким образом, Моран продолжал путь к Старому городу, и ему понадобилось полчаса, чтобы добраться до подножия огромной лестницы, вдоль которой в два ряда стояли каменные тигры.
Вырубленная в каменном холме лестница не слишком пострадала от времени и наступающих джунглей, тянущих свои ветви на штурм статуй. Наверху расположился мертвый город, полузадушенный дикой растительностью, над которым вознесся бледный в свете луны силуэт храма Шивы, единственный, поддерживаемый несколькими монахами, кто принимал верующих, иногда приходивших издалека, чтобы поклониться святым местам,
Моран стал медленно взбираться наверх, что требовало немало усилий, ибо ступени были рассчитаны на гигантов. Тигры по обеим сторонам подъема, увитые растительностью, напоминали чудовищ, готовых в любой момент разинуть огромную пасть и проглотить неосторожного, осмелившегося нарушить их покой и одиночество.
Так, взбираясь все выше и выше, Боб, оглянувшись, заметил внизу человеческие силуэты, выделяющиеся темными пятнами на белых каменных ступенях. Но вскоре они исчезли, скрываясь за статуями.
«Почему они прячутся? — задавался вопросом француз. — Могли бы идти почти рядом. Вот и поговорили бы о дождях и хорошей погоде. Может быть, я страдаю болезненным любопытством, но, право слово, интересно бы было узнать, о чем можно поговорить с дакоитами…»
Вот так, рассуждая сам с собой, отгоняя этими мыслями беспокойство, Боб добрался до вершины лестницы.
Широкая эспланада, выложенная каменными плитами, заросла травой, пробивающейся из щелей между камнями. Вблизи город выглядел совсем заброшенным и разрушенным, стены взломаны корнями деревьев, кругом обломки домов и святилищ, скелеты колоннад, обвалившиеся крыши… Только величественный храм Шивы казался почти нетронутым, что и позволило Бобу сразу выделить его среди других построек.
Следуя советам старца, Моран сразу направился к храму. Дорога к нему проходила рядом с эспланадой. Скорее всего это была древняя улица. Проход был свободен, но довольно узок из-за надвигающейся растительности. Лунный свет тускло освещал путь, и Боб вынужден был включить мощный электрический фонарь, который он захватил с собой из машины Раджа Сингха. Боб не боялся заблудиться, ориентируясь по темному силуэту храма, вздымающемуся на фоне ночного неба, как огромный зверь с куполом-головой. Несколько раз француз слышал позади себя какой-то шелест, но не мог определить, были ли это его преследователи или искал добычу какой-нибудь ночной зверь.
После минут двадцати такой ходьбы почти на ощупь Моран вдруг напрягся. Странный шум, раздавшийся впереди, донесся до его слуха. Он чем-то напоминал приглушенный смех, и у Боба сразу возник вопрос, кто мог находиться ночью в этом пустынном и жутковатом месте. Он опять двинулся вперед и через некоторое время вновь услышал тот же звук.
— Вот так так, — прошептал Моран. — Кто-то ведет развеселую жизнь в этом очаровательном уголке.
Пройдя еще несколько метров, он оказался на краю площади, на другом конце которой находился большой бассейн, примыкающий к стене; на водной глади его царствовала водяная чечевица и белые кувшинки. Справа стояла статуя человека с головой слона, Бога науки и литературы, слева на выложенной большими камнями плоской поверхности выделялось изваяние огромной головы коровы.
В тот момент, когда Моран вышел на залитую лунным светом площадку, ни одна струйка воды не лилась из коровьего рта. Но вдруг через несколько мгновений оттуда вырвался фонтанчик воды, произведя веселый лепет, который француз недавно услышал и принял за приглушенный смех. Затем вода иссякла и шум прекратился.
«Ну вот, а я-то думал, что здесь кто-то веселится, — мысленно улыбнулся Моран. — Площадь, бассейн, статуя Ганоши, фонтан с головой коровы — все отвечает описанию, которое дал Думпа Раи. Сомнений нет никаких, я достиг цели. А теперь за работу…»
Подойдя к краю фонтана, он обнаружил слева от него подводный камень. Несколько усилий — и перед Мораном открылось отверстие. Сунув в него руку, он нащупал гладкий металлический цилиндр и, потянув, вытащил его. При свете фонаря все сомнения исчезли: он узнал покрытую серовато-зеленой окисью бронзовую пробку сантиметров десяти в диаметре.
Дождавшись момента, когда изо рта коровы перестала течь вода, он вставил туда пробку, и она точно совпала с диаметром имевшегося в камне отверстия. Слегка повернув, он закрепил ее.
Прошло несколько секунд, и раздалось тяжелое бульканье, как будто водой поперхнулся великан. И почти тут же послышались серия негромких щелчков, а затем легкий скрежет. Боб взглянул на статую Ганеши. Она поворачивалась вокруг своей оси, открывая ему черный зев колодца. Моран, подойдя, посветил туда фонарем. Колодец вертикально уходил вниз на глубину метров в двадцать, а может быть, даже и больше. В его боковину на равном расстоянии одна от другой были вмурованы металлические скобы. Из глубины потянулся запах сырости и селитры.