Чтение онлайн

— Я травница, да на родах помогала иногда. Представление имею.

— Тогда притворись, что не знаешь. Барон любит совсем неопытных. Нас обеих наградят, если все пройдет хорошо. И меня лично накажут, если нет. Если это произойдет, я больше не буду к тебе так добра. А теперь иди.

Руть открыла дверь и я зашла в комнаты барона. Они совершенно не напоминали ту, где меня держали. В камине ярко горел огонь, на полу лежала медвежья шкура. Было тепло. На столе стояло вино и две чаши. Лежал сыр и мясо — богатства, которые я видела только на общедеревенских праздниках. На стене висела голова медведя, щит и перекрещенные под ним мечи. Комната была соединена со второй — там тоже было тепло от потрескивающего поленьями камина, и почти все место занимала огромная кровать с тяжелым балдахином. Она не была застелена. На ум пришли Ивет с постоянными просьбами трав, чтоб от ребеночка избавиться, и забитая Абелия. Я поняла, что не смогу.

Я попятилась к двери и осторожно приоткрыла ее — в коридоре никого не было. Я вышла и рванула в противоположную сторону от той, откуда привела меня Руть. Попадавшиеся на пути мне окна были слишком узкими. Неужели же в таком огромном замке негде спрятаться одной девушке? Я нашла лестницу и сбежала по ней — голые ноги оцарапались о грубые камни, но я не обращала внимание на боль. Внизу раздались голоса, и я остановилась. Кто-то поднимался. Нужно было спрятаться, и я, стараясь идти тише, быстро пошла вглубь коридора. Но идущие так же свернули на этот этаж — мне не оставалось ничего другого, как юркнуть в ближайшую комнату.

Я оказалась среди книг — такого количества не было даже у отца Госса. Огромные, до потолка, массивные шкафы били полностью забиты фолиантами. Перед камином с открытой книгой на руках, сидела красивая женщина. Ее тяжелые косы были уложены кругами и украшены серебряными заколками в форме первоцветов. Зеленое платье из бархатной ткани ниспадало до пола, подчеркивая точечную фигуру. На вид ей было лет тридцать, но эта женщина выглядела лучше двадцатилетних крестьянок. Она внимательно посмотрела на меня и печально вздохнула.

— Тебе нельзя здесь находится. Мой муж будет недоволен.

Баронесса де Плюсси! От стыда у меня заалели щеки: наверняка она знала, зачем ее муж притащил в замок крестьянку.

— Прощу, помогите мне выбраться! Клянусь, вы меня больше никогда не увидите. Я вовсе не хотела вставать между вами и господином бароном.

— Между нами? — баронесса захлопнула книгу и аккуратно положила ее на стоящий рядом столик. — За кого ты себя принимаешь, девка?

Голос ее был холоднее лютых морозов.

— Прибежала сюда умолять о жалости и защите? Кто-то должен сегодня оказаться в кровати этого чудовища, и думаешь я заменю тебя? Променяю тишину и мудрость древних авторов на насилие и побои? К чему мне страдать, когда есть ты?

— Но он же ваш муж! — ужаснулась я. Что творилось с обитателями этого замка, почему все они будто бы были лишены человеческих эмоций?!

— И я буду нести этот крест до конца моей долгой и спокойной жизни.

— Как вы можете, зная, что он творит? — я вытерла злые слезы. Слабой перед этой ледяной статуей я не буду.

— Ты прибежала сюда в надеже спастись от ужасов, что ждут тебя этой и следующими ночами. Я делаю тоже самое — спасаюсь.

— Вы-чудовище! — я отступила назад, к двери. Может быть, в коридоре вновь пусто?

Баронесса отвернулась и посмотрела на огонь в камине. Из-за отблесков ее лицо будто бы преломилось.

— Да. Пожалуй. — она посмотрела на меня, и в ее зрачках мелькали отблески пламени. — Но я останусь живым чудовищем.

Дверь позади меня открылась, и на пороге появилась Руть. Лицо ее так же ничего не выражало, и лишь глаза довольно блестели.

— Руть, дорогая, ты вновь занимаешься работой служанок. К чему это, не лучше ли расслабиться?

— Я хочу сама убедиться, чтоб господин мой брат был доволен. Никто не знает его лучше, чем я, — она улыбнулась и, шагнув ко мне, больно схватила за волос и наотмашь ударила по лицу.

— Стража, — позвала Руть, и в библиотеку вошли двое вооруженным мужчин. — Притащите ее в комнаты отдыха барона. А после, как он с ней закончит — несите на псарню. Я лично проучу ее за непослушание.

Мужчины грубо схватили меня и потащили обратно. Я сопротивлялась, но вырваться никак не получалось. Я осела, отказываясь идти, но они просто поволокли меня. Ступни и колени ободрались о камни.

Меня бросили на кровать в комнатах барона. Руть зашла следом.

— Признаться, я надеялась, что ты ослушаешься, поэтому и не заперла дверь в первый раз. Есть в тебе огонь, потушить который будет особенно приятно. Как и мой дорогой брат, я люблю учить послушанию таких строптивых. Интересно, как много спеси в тебе останется после ночи с господином моим братом? Но это не важно, тебе все равно предстоит пережить урок и от меня лично, ведь ты нарушила свое обещание быть послушной, — глаза Руть безумно блестели и впервые на лице появилась улыбка. — Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, Мария.

В этот раз Руть заперла дверь на ключ. Головокружение, мучившее меня весь вечер, усилилось. Я сползла с кровати. Спрятаться? Взять что потяжелее и напасать? Но почему в теле сил совсем нет, даже стоять становиться трудно?

На плечо мне легла тяжелая рука, и, испугавшись, я отшатнулась. В комнате стоял барон де Плюсси. Высокий, подтянутый, с густыми черными волосами с редкой сединой, и аккуратной бородой — он был даже красив. И только голубые глаза были совсем холодные, точно лед, что не таял даже на солнце.

— Мария. Безмерно рад, что ты соблаговолила посетить меня этим чудесным вечером. Я давно ждало нашей встречи, — говорил он вежливо, но в словах сквозила неприкрытая насмешка. «Соблаговолила посетить», как же! Он неспешно прошел к столику и налил себе вина. — Хочешь?

Я покачала головой.

— Жаль. Прошлогодний урожай особенно удался.

Он никуда не спешил, медленно отпивая из кубка, медленно подходя ко мне. От каждого его движения я вздрагивала, отползая, но огромная кровать мешала сбежать. Барон подошел совсем близко — наши с ним ноги соприкасались. Он улыбался, и эта была чудовищная, без единой человеческой эмоции, улыбка.

— Раздевайся.

— Пожалуйста, прошу вас…

Он наклонил кубок, и вино полилось мне на волосы и платье, пачкая такую красивую ткань безобразными красными пятнами.

— Разве я разрешал тебе говорить? Ты на моей земле и в моем доме. Ты сама — моя собственность, как и вся ваша грязная деревушка. Поэтому молчи, делай что тебе говорят, и улыбайся.

Он схватил меня за локоть и легко, словно пушинку, бросил на кровать. Навис надо мной, медленно приподнимая край платья. Его рука, холодная, будто у мертвого, ползла вверх, оголяя мои ноги.