Чтение онлайн

Джон. Глупо было надеяться, что он придет и спасет меня, точно в какой бабкиной сказке, но, видимо, я и впрямь была глупа. Я же спасла ему жизнь! Неужели он сможет просто пройти мимо? Или решит не утруждать себя, раз моя в опасности моя честь, а вовсе не жизнь?

Не в первый раз я пожалела о спасении Джона, но сегодня сожаления были особенно горькими.

Стало свежо. Я оттащила тюфяк на середину комнаты, чтоб сырость от стен не попортила солому. Как могла укуталась в старую козью шкуру, что валялась в углу — плешивая, но все лучше, чем замерзнуть до смерти. Я ждала. Раз за разом представляла, как барон придет, как я дожидаюсь, пока он начнет раздеваться, и пока он занят своей одеждой, я, изловчившись, выскользну в открытую дверь.

Или стоит приложить его головой о каменную стену для надежности?

В мечтах о том, как я одолеваю барона и сбегаю из его замка я провела вечер. Луна поднялась высоко, и ее тусклый луч освещал часть стены моей темницы. Никто так и не пришел.

Ужасно хотелось пить.

Козлиная шкура едва спасала от ночного холода. В голове роились тревожные мысли. Не ошиблась ли я в намереньях барона? Может ли быть, что это Тук заплатил, чтоб избавиться от меня, запереть в комнатушке, чтоб никто до конца моих дней меня не слышал и не видел? Сколько я смогу продержаться без еды? Вода, стекающая по стенам, уже выглядела привлекательно.

Я забылась тревожным сном, но в нем меня преследовали сцены смерти: моей, Тука, барона. Мне казалось, что я бежала по замку, плутая в его стенах, и стоило только мне увидеть солнечный свет, как руки барона, длинные, серые и костлявые, с острыми когтями, хватали меня за ноги и утаскивали обратно во тьму.

Проснулась я уставшей. Еще даже не рассвело. Я вновь подошла к двери:

— Эй! Кто-нибудь! Вы про меня не забыли?

Ответом была лишь осточертевшая тишина. В ладонь получилось собрать не так много воды. Я жадно выпила пару глотков и облизала пальцы. Это лишь разбудило во мне жажду с новой силой. Не зная, откуда еще ждать спасения, я встала на колени и начала молиться.

Заснула ли я или потеряла сознание, но я вновь открыла глаза от яркого луча солнца. В комнате все еще никого не было. Дверь была все так же заперта. Я заплакала.

День будто не хотел уходить. Я пыталась спать, но из-за голода постоянно просыпалась. Пыталась ходить по комнате, но она была столь мала, что из-за поворотов вскоре началась кружиться голова. Я кричала, но никто не отвечал.

Когда начало вечереть, я готова была умолять о глотке воды.

Именно тогда дверь в комнату отварилась.

На пороге стояла женщина в строгих, почти монашеских одеждах. Ее волосы были убраны под чепец. По лицу было тяжело определить ее возраст — давно не молода, но морщины еще не изрезали ее лицо. Все это я почти не заметила, ведь в ее руках был поднос с дымящейся ароматной едой.

Я подскочила так быстро, что едва не упала. Женщина протянула мне кубок.

— Сначала выпей.

Я жадно накинулась на него и осушила в два глотка, даже не поняв, что внутри. Женщина вновь наполнила кубок из кувшина. В этот раз я почувствовала разбавленной водой вино.

— Спасибо, спасибо! — выдохнула я, осушив второй кубок. Кажется, я начала плакать. Мы с матерью жили бедно, и были времена, когда еда была роскошью, но никогда прежде я не проводила сутки без капли влаги в горле.

— Как тебя зовут? — спросила женщина. Поднос с едой она все так же держала в руках.

— Мария.

— Ты очень красива, Мария. Барон намерен придти к тебе этой ночью. Ты же не создашь ему проблем? Ведь ты умеешь быть благодарной за еду, кров, одежду и защиту?

— Барон? Ночью? — я сжала кубок так, что острые деревянные края врезались в ладонь. Двусмысленностей тут быть не могло. — Нет!

Я гордо посмотрела этой серой женщине в глаза. Что они сделают? Изобьют меня? Свяжут? Неужто думают, что смогут купить мое согласие едой?!

Тук бы на ее месте начал брызгать слюной от злости, краснеть и махать руками, заставляя делать, как сказано, но женщина даже в лице не изменилась.

— Как знаешь.

И она просто ушла, заперев дверь.

Аромат еды витал в воздухе, наполняя рот слюной. Я сглотнула. Это же просто смешно! Она ведь принесла поднос, еда была совсем рядом, стоило только протянуть руку.

— Эй? — крикнула я в закрытую дверь.

Снаружи было тихо. Стоит ли эта служанка сейчас напротив закрытой двери и с аппетитом уминает не ей предназначенный ужин? А какой огромный кусок мяса там лежал — я давно такого не видела. Живот забурчал и я с усилием оторвала взгляд от двери. Что толку думать о том, чего уже нет? Только аппетит на ночь глядя раззадоривать.

Я легла, но сон никак не шел. Мысль о том, чтобы променять еду на ночь с бароном должна была быть смехотворной. Вызывать злость. Но их место заняли тревога и сомнение. Сколько я смогу отказываться от еды? Хотелось думать о себе, как об одной из мучениц в книгах отца Госса, которые позволяли львам разорвать себя но не шли на уступки языческим царям. Умереть с гордо поднятой головой, видя лишь восхищение и зависть в глазах врагов.

Вот только я очень хотела жить. И есть.

Ночь я проспала урывками, все время просыпаясь то от мнимых шагов, то от холода. Новый день оказался еще томительнее и невыносимее прошлого. Я пробовала ходить, чтоб избавиться от волнения, но стены будто сужались с каждым шагом, да и голова начала кружится. Живот болел и вновь очень хотелось пить. Я ясно поняла, что не смогу продержаться долго. Вот теперь я по-настоящему испугалась.

— Выпустите меня! — заколотила я в дверь со всей силы, в тщетной надежде. Должны же в замке быть еще люди, кроме этих ужасных служанки и барона? — Выпустите, умоляю!

Когда суровая служанка пришла вновь, я без сил сидела на полу.

Она поставила на пол кувшин и я бросилась к нему. Я глотала жадно, разбавленное вино текло по моему подбородку, но я не обращала на это внимание. Напившись, я подняла взгляд на служанку. Она выглядела так же, как и вчера. Вид голодной и измученной девушки не пробуждал в этой женщине ни капли сочувствия. В руках у нее вновь был поднос, на этот раз с похлебкой и куском хлеба. Ох, как же от этого подноса пахло! Я в жизни не встречала столь ароматных и аппетитных запахов, как этот!

— Добрый вечер, — робко поздоровалась я и моргнула. Голос оказался хриплым.

— Сегодня ты послушнее, Мария. Будешь слушаться во всем?

— Умоляю! Помогите.

— Барон хочет видеть тебя сегодня ночью. Будешь послушной и вежливой? Господин теряет терпение.

Казалось, эта женщина не слышит моих мольб. Она смотрела на меня с презрением и холодом — так смотрят не на человека, а на скот, что хотят зарезать.

— Отпустите меня!

Она опрокинула кувшин, выливая остатки вина.