Чтение онлайн

Девчонка удалялась вверх по скудно освещённой улице, а высокий рыжеволосый парнишка двигался с ней плечом к плечу. Мужчина недовольно осматривал юношу, он не ожидал этого долговязого дополнения. Применять физическую силу своего тела он не собирался, в этом мире он никак не одолеет этого юнца. Видимо, ему не оставалось иного, кроме как оставаться тут ещё некоторое время, выжидая.

Девчушка звонко смеялась и припрыгивала, в попытках согреться. Юноша шёл рядом, то и дело бросая на неё украдкой взгляды с высоты своего роста. Теос насупился, наблюдая за парочкой, не хотелось бы чтобы этот юнец стал проблемой. Будь при нем сила, он бы уже отправил парня к праотцам, а девочку просто закинул бы в портал, не прибегая к физической силе. К сожалению, иномирие ограждено от воздействия, здесь не было ни сил стихий, ни естественной природы дающих силу предметов, ни замедленного старения обладающих дарами. В этом мире он должен был бы лежать в утоптанной могиле лет так тридцать, обычным дряхлым сморщенным телом с потемневшей кожей и провалами вместо глаз.

Мужчина следовал за девушкой и её компаньоном, оставаясь незамеченным в тёмных углах и тенях высоких громоздких зданий, бесстрастно выжидая.

Девушка подошла к массивной стальной двери, замок щёлкнул и махнув юноше вслед рукой, она юркнула внутрь высокого многооконного дома. Теос, как и рыжеволосый юноша, проследил за её передвижением вверх по лестнице, через мутные окна здания, подсвеченные слабыми жёлтыми огнями. Через пару минут в одном из узких окошек четвёртого этажа загорелся свет и только дождавшись этого момента парень склонил голову с растянувшейся на губах улыбкой и скрылся, уходя вниз по улице.

Теос двинулся к двери и потянул за металлическую ручку, однако та не поддалась. Удивленный и несколько раздосадованный он отступил.

Холод окончательно окутал его тело, проникая казалось бы даже вглубь костей. Мужчина вновь поднял голову вверх, всматриваясь и выискивая девушку, а затем кинув камень наземь, исчез в портале.

Глава 3

Эрбана, Иллинойс

Лу

Сонно открыв глаза поняла, что меня разбудил не будильник на телефоне, а утренний холодок, щипавший за оголённую кожу бедра и ноги, с которых сползло одеяло прямо на пол. Подняла его и накинула на положенное место, но оно оказалось неприятно холодным. Потянулась и выключила старый ночник в виде жёлтого шара, напоминающего луну.

Достала телефон из-под подушки, экран оповестил, что ещё только семь утра, можно было бы и поспать часик, но сна ни в одном глазу не осталось, едва я вспомнила что сегодня за день.

Приподнялась на локтях и удивлённо заморгала. За окном огромными белыми хлопьями падал снег, первый за эту зиму. Землю уже успело укрыть плотной пуховой периной. Ранние пташки, спешившие на роботу, безрадостно поглядывали на небо и тут же утыкались в землю, оставляя причудливые вензеля из цепочек отпечатков ботинок.

Лысые, до этого утра, деревья уже успели обзавестись снежными шубками и теперь ярко поблескивали ими на утреннем солнце. Красиво, до боли красиво, так, что хочется выбежать туда прямо в пижамных штанах и футболке и кружить, расставив руки в стороны.

В тот день тоже шёл первый снег. Надо же, только сейчас об этом вспомнила. Ровно семь лет назад, в такое же светлое утро, я проснулась и завизжала, увидев снежную бурю, обрушившуюся на землю с неимоверной силой. Побежала на поиски мамы и нашла её на кухне. Она пекла печенье, мои любимые сахарные бантики, а по её щекам текли слезы. Тогда я не поняла почему мама плачет и крепко-крепко обвила её талию руками, затараторив о первом снеге зимы и о том, что нам необходимо срочно бежать на улицу, потому что мы с мамой всё делали вместе. Она вытерла слезы, улыбнулась и просто кивнула, соглашаясь. В тот день она на всё соглашалась. Весь день мы делали всё, что было моей душе угодно: ели мороженное в кафе, хотя на дворе зима, трижды катались на колесе обозрения с видом на весь город, с десяток раз падали на катке, так как ни одна из нас ни капельки не умела держаться на коньках, и даже приобрели огромного розового мишку, которого согласились делить между собой – неделю я поиграю с ним, неделю мама.

Я обернулась на плюшевого мишку, уложенного в единственном свободном углу комнаты. В детстве он казался мне просто гигантским.

В тот день мама делала всё, чтобы я запомнила каждый момент: обнимала и целовала меня намного чаще, чем когда-либо до этого, от чего я гордо отбрыкивалась и громко протестовала как все дети. Вечером, возвращаясь домой, мы повалились прямо на снег и тормошили руками и ногами, создавая фигуры снежных ангелов. Мама смеялась счастливо и я вместе с ней, ведь это был лучший день моей жизни.

Придя домой мы устроились в ванне полной горячей воды, натянув купальники и захватив с собой мой круг для плавания. Мама делала мыльные пузыри одни за другими, пока я прыгала и лопала их, разбрызгивая воду из ванны прямо на кафельный пол.

Мы уснули вдвоём на нашей кровати в крохотной спальне: я, свернувшаяся крохотным клубком и мама, крепко обнимающая меня со спины.

Утром я проснулась одна, в совершенно пустой, холодной квартире. Мамы нигде не было, от неё осталась лишь краткая записка, написанная неровным почерком, будто её рука ужасно тряслась во время письма:

“ Солнышко, моя Луна-Лу, моё всё!

Ты чудо, посланное мне неведомо за какие заслуги, и я люблю тебя больше всего на свете, больше чем вообще возможно кого-то любить!

Будь сильной и счастливой,

будь терпеливой и сострадающей,

будь доброй,

будь собой, моя крошка Лу!

Я уже горжусь тобой, той девушкой и женщиной, которой ты непременно станешь!

Живи и улыбайся каждый день, так же, как ты это делала вчера!

Надеюсь, когда-нибудь мы снова будем вместе.

Ещё раз,

Безгранично Люблю,

Мама!”

Тогда я держала в руках бумажку с посланием и не понимала почему мама решила написать как она меня любит, почему не сказать. Пожав плечами, я села смотреть мультики и есть печенье, испечённое мамой прошлым утром.

Через час приехала Тара и собрав мои вещи, забрала с собой. Только спустя пять часов ужасной трясучки в машине тёти Тары мой детский мозг наконец-то осознал: “мама ушла, мамы нет”.

На кухне звякнула посуда, должно быть Тара вернулась с ночной смены в больнице. В горле встал ком, мы никогда особо не обсуждали с ней мамино исчезновение. Сколько бы я не пыталась начинать этот разговор Тара всегда закрывалась от меня и я терялась в догадках – от того ли это, что ей есть что от меня скрывать или эта тема причиняет ей слишком много боли и поэтому она так старательно её избегает.

Я вышла в гостиную. Приёмная мама уже вовсю крутилась на кухне, переворачивая на сковородке блинчик и при этом снимая закипевший чайник с плиты и заливая кипятком чай в двух чашках. На кухонном столе уже соорудилась небольшая блинная башня, ожидающая голодную меня. Я присела за стол и наблюдала за ловкими движениями женщины. Тара всегда казалась мне немного не такой как другие люди, как будто обладала большей грацией и ловкостью, при том, что ей было далеко за сорок. Меня всегда интересовало какими были её родители и как они смотрелись вместе. Была ли её мама темнокожей или отец, потому что Тара обладала необычайно красивой кожей золотисто-бронзового цвета, и казалось будто совсем не старилась, за исключением пары неглубоких морщинок на лбу и во внешних уголках глаз.