Чтение онлайн

Этан Брэк улыбнулся сердечной улыбкой и сказал:

— Никогда не сомневался в твоей гостеприимности, мой друг, однако в ближайшее время мне вряд ли посчастливится оказаться поблизости от Левантийской столицы.

— И все же не забывай об этом.

— Хорошо, я посещу тебя при первой же возможности. А теперь мне пора, жутко хочется спать.

— Да, да, — засуетился сенатор, — воспользуйся моим паланкином.

— Спасибо, дружище, — от души поблагодарил Брэк, — но скорость моих ног гораздо больше, чем у носильщиков, к тому же в Рие немало коротких путей.

Он попрощался с Титом Северусом и вышел в ночь. Чёрная карета Второго консула стояла на прежнем месте. Кучер, казалось, дремал на козлах, уперев лоб в руки с кнутом. Двое охранников о чем-то болтали в сторонке. Странно, подумал Этан Брэк, обыкновенно Бестия ездил с целым выводком охраны, а теперь всего ничего. Охранники окинули эльфа равнодушными взглядами, не проявив к его персоне ни малейшего интереса. Невольное напряжение отпустило: по его душу Бестия никаких приказов своим людям не давал, по крайней мере, пока.

Эльф неспешно с безразличным видом прошёл вдоль улицы и свернул вбок при первой же возможности. Он нимало не лукавил, говоря Титу Северусу о коротких путях в столице. Теперь он собирался воспользоваться одним из них. Переулок вывел его к оврагу, крутые, осыпающиеся склоны которого разделяли знаменитые Рийские холмы. Оставалось только проскользнуть через густо разросшиеся бузинные кусты, чтобы оказаться на старой заброшенной тропе. Многочисленные дожди подмыли каменистую дорожку, превратив ее в узкую и опасную козью тропу. Но даже козы остерегались пользоваться ею. Пробираться же по ней ночью мог решиться разве что сумасшедший. Этан Брэк сумасшедшим не был, зато он обладал замечательно развитым ночным зрением и бесценным опытом лазания по горам, в сравнении с которыми крутые холмы Лирийской столицы казались игрушечными. Без особого труда он спустился вниз, где по дну оврага бежал ручей, берега которого поросли могучими лопухами и крапивой. Перепрыгнуть его не составило труда. Эльф вышел на такую же узкую тропу, но столь крутую, что ему несколько раз приходилось хвататься за обнажившиеся корни старых ветел, посаженных здесь когда-то для укрепления склонов. Но дело того стоило: старая водовозная дорога вывела эльфа прямо на зады его собственного сада, а извлечь из потайного места ключ от калитки и отомкнуть замок было вообще минутным делом.

Кухонное окошко теплилось золотистым приветливым светом, это Торки дожидался возвращения хозяина.

— Что-то вы долго, я уж чуть не начал волноваться, — на его собственной конопатой физиономии (в столь поздний час и дома он мог позволить себе роскошь не маскироваться) тревога мешалась с облегчением.

— Все в порядке, — отмахнулся эльф, второй раз, усаживаясь на низенькую скамеечку, чтобы разуться.

Всю дорогу от виллы Тита Северуса он напряжённо размышлял, каким образом ему лучше, то есть с минимальными потерями, выйти из сложившейся ситуации. С Бестией все было просто: Брэк убьёт его при первой же возможности, хотя одним богам ведомо, когда эта самая возможность представится. И кто может поручиться, что Второй консул завтра, послезавтра или через неделю не даст приказ арестовать Торки? Предсмертное поручение Барса касалось господина Меллорна и вовсе не распространялось на его слугу. Методы, которыми велись допросы в департаменте Бестии, были хорошо известны. Да и у самого консула была репутация вполне подходящая, чтобы пугать непослушных детей. Все это означало, что в случае ареста Торки был обречён. Парень выложит все, что знает, его замучают и убьют. Нет, он просто не мог оставить своего фавна на растерзание Бестии, не говоря уж о том, какой вред это может принести делу. Поэтому он сказал:

— Мне помнится, кто-то у нас рвался попутешествовать?

Остроконечные уши Торки дрогнули как у собаки, услышавшей про долгожданную прогулку.

— Я, — отозвался он, — а вы, похоже, передумали оставлять меня в Рие.

— Передумал. Мне в дороге не помешает слуга: молодой, проворный и сообразительный. Ступай, уложи вещи, а потом пару часиков можешь поспать. На рассвете сядем на первый же корабль, который уходит в нужном направлении.

— А какое именно направление нам нужно? — весело поинтересовался Торки, который от радостного возбуждения чуть ли не приплясывал на месте.

— Мы отправляемся в Осэну, — устало ответил Брэк и зевнул, — а оттуда рукой подать до Камышового плёса. Навестим Антония и заберём мальчика.

— Ура! — завопил фавн, грохоча копытами по лестнице, — я никогда ещё не плавал на корабле.

Эльф махнул рукой, понимая, что никакие его замечания не удержат восторг, переполняющий парня. Он пошёл в спальню, а Торки собирал вещи, услаждая самого себя душевным исполнением непристойных матросских песен. Под этот нехитрый аккомпанемент Брэк и заснул.

Порт Рии по праву считался крупнейшим на берегах Собственного моря. Доки, пирсы и склады протянулись больше, чем на милю, это если не считать таверн, легальных и нелегальных игорных домов, а также борделей разного пошиба, на которые власти давно смотрели сквозь пальцы. Потому что попытки искоренить эти гнезда порока и рассадники срамных болезней давали результата не больше, чем попытка переловить руками всех мух возле кучи отбросов. Одним словом, порт и доки пользовались в столице весьма дурной славой, особенно в ночное время. Но сейчас, ранним утром, здесь было тихо и безлюдно. Из-за склада выкатился пьянчуга в лохмотьях, столь засаленных и грязных, что они только с большой натяжкой могли сойти за одежду. Щурясь обоими подбитыми глазами, он попытался разжалобить ранних прохожих. Чувствовалось: он остро нуждается в порции спиртного. Брэк знал о поразительной осведомлённости подобных типов. Редкое дело или хоть сколько-нибудь значительное событие в округе могло проскользнуть мимо его внимания. Поэтому эльф ссудил бедолагу мелочью.

— Не знаешь ли ты, — поинтересовался он у просветлевшего лицом пьяницы, — кто их капитанов сегодня утром направляется в Сциллию?

— Мне бы не знать! — с нотками законной гордости прогудел бродяга, — Лойко Сапсан нынче с приливом отходит. Точняк, он вчерась бочки с вином грузил и мне, старому матросу, чуток подзаработать дал. А все почему? — он неожиданно возвысил голос, но закашлялся надсадным бухающим кашлем, — Лойко — он человек, никогда своих не бросит в беде. И вы — тоже человек, — пьяница одобрительно позвякал пожертвованной мелочью. — Ступайте прямиком к дальнему пирсу. Как увидите самую нарядную и надраенную посудину, знайте: это «Ночная птица» и есть.

Говоривший облизнул губы и шустро затрусил в сторону портовых забегаловок.

— Только какой из пирсов дальний? — проворчал Торки, вертя головой, — тут до ночи плутать можно.

— Идём, — ободрил его Брэк, — спросим кого-нибудь.

И словно по заказу из-за штабелей, посеревших от постоянной сырости ящиков, вывернулся тощий парнишка, невесть почему поднявшийся ни свет ни заря.

— Дяденька, давай потащу сундучок, — плаксиво затянул он, заискивающе глядя в глаза Торки, который щеголял в виде простоватого деревенского парня, — не то надорвёшься, грыжа выскочит.

— Типун тебе на язык, — шикнул на непрошеного доброхота суеверный фавн, — только тронь наши вещи! Враз твою морду украсит парочка симпатичных синяков. Знаю я вас, портовую шваль, в голове нет других мыслей, кроме как стянуть, что плохо лежит.

— Сироту обидными словами обозвать всякий может, — загнусил парнишка, подпустив в голос плаксивой дрожи, — я воровством не промышляю, стараюсь честно свой грошик заработать. Батьку моего море ненасытное схавало, мамка все кашляла, да кашляла, оттого и померла. Остался я бедный один одинёшенек с двумя сестрёнками малыми, неразумными. Хотел от нужды в матросы податься, но не берут из-за моего телесного слабосилия. Вот и приходится случайной работёнкой перебиваться, чтобы самому с голоду не помереть и сеструх худо-бедно поднять.

Видя, что оборванец набирает полную грудь воздуха перед очередной жалостливой тирадой, Брэк махнул рукой и велел проводить их до дальнего пирса.

— Спасибочки, дядечка добрый господин, — радостно заголосил мальчишка, — провожу со всем нашим удовольствием.

— Тогда уж и сундуки бери, — скомандовал Торки, — раз подрядился на работу — работай!

Опасаясь, что наниматели могут вдруг передумать, паренёк шустро, с неожиданной лёгкостью подхватил вещи, и, загребая ногами в разбитых, потерявших всяческий облик башмаках, затрусил в сторону пирсов. Следом двинулся Этан Брэк, а замыкал шествие Торки, не за какие блага не пожелавший расстаться с корзиной, где хранился запас провизии на дорогу. Фавн недовольно качал головой и бормотал себе под нос, что от малолетних преступников в Вечном городе житья не стало.