Чтение онлайн

Артемизия выпрямилась и посмотрела ему в глаза.

– Нет, к сожалению, не все. Этот проклятый чародей заявился очень не вовремя. Пришел через пятнадцать лет после вторжения горгорианцев и показал, как замечательно он умеет превращать людей в разных тварей. Естественно, он обрек себя на приговор. Каргу Убри выпустили, а чародея бросили на ее место в темницу. Но это сейчас уже совершенно не важно.

Вулфрит замигал.

– Не важно?

Убри спасена, чародей на ее месте в темнице. Как это может быть не важным? Чародей...

– Да, не важно, - сказала ему Артемизия, отворачиваясь от комода, - потому что прямо сейчас они твою сес... Я хотела сказать, принца Ар... Я хотела сказать: принцессу Арбол хотят принести в жертву дракону, и мне срочно нужно найти способ помешать этому. Проклятие!
– Королева пинком закрыла нижний ящик.
– Разве они не используют драконью отраву на своих церемониях? Я могу поклясться, что видела ее!

– Я не помню.
– Вулфрит пожал плечами.

– Ты и не можешь, - сказала Артемизия, сердито оглядывая комнату.

– А на что похожа драконья отрава?

– Не знаю, - отрезала королева.
– Зеленая, кажется. Нужно проверить огород.
– Она повернулась и вылетела из комнаты прежде, чем Вулфрит успел остановить ее.

Юноша схватился за дверную ручку, но услышал, как в замочной скважине поворачивается ключ. Он остановился и начал ругаться, когда шаги королевы стихли в переходах.

Потом долго стоял, уставясь на дверь.

Если верить Клути, драконья отрава - выдумка старых баб. Таким способом Арбол спасти невозможно.

А кроме того, никакие драконы возле столицы не водятся. Да их уже столетиями здесь не видели. Так что если Арбол захотят принести в жертву, для этого ее придется тащить в горы.

Вулфрит решил, что события последних дней - смерть короля, смена наследников, Бедствие Омовения - довели королеву до сумасшествия. Зачем тащить Арбол в горы и скармливать там дракону? Только потому, что она превратилась в девчонку? Это же безумие.

И что это за бред про чародея, брошенного в темницу?

Ведь единственным старогидрангианским чародеем был Клути, а Клути...

Гнев Вулфрита испарился, и он судорожно сглотнул.

Клути мог превращать людей в различных животных, Клути сбежал из дворца пятнадцать лет назад, за несколько часов до появления горгорианцев.

И Клути вполне мог явиться в город, чтобы отыскать своего пропавшего ученика.

Отсюда напрашивается совсем неутешительный вывод: дорогой и любимый учитель заперт в дворцовой темнице по его, Вулфрита, вине!

Он должен спуститься вниз и предпринять что-нибудь решительное, прежде чем палачи доберутся до чародея. Юноша потряс дверную ручку, отчаянно поколотил в дверную панель, но все было безрезультатно. Он должен, он обязан выйти отсюда, несмотря на все инструкции королевы!

Но Вулфрит знал, что отсюда нет выхода. Он уже провел здесь несколько недель взаперти...

Хотя нет! Какая ерунда! Ведь он же помнит отпирающее заклинание, на которое случайно наткнулся в библиотеке.

Но если кто-нибудь увидит его без маски, может случиться конфуз. Все подумают, что он Арбол, которую должны скормить дракону. А единственный способ доказать им, что он не принцесса, это продемонстрировать свою принадлежность к мужскому полу. А если он им это продемонстрирует, местные психи наверняка кинутся возводить его на престол.

Вулфрит решил, что в подземелье надо проскочить незаметно. Благодаря Арболу он знал, как это осуществить.

И быстро направился к секретному ходу.

Часом позже, после нескольких неверных поворотов и немыслимого количества дверей и лестниц, после превращения двух гвардейцев в крысу и канарейку, Вулфрит наконец очутился примерно в двадцати футах под землей в узком и неприятно сыром каменном коридоре, слабо освещенном вонючим факелом.

Если это не дворцовая темница, то королевский дизайнер ошибся.

Юноша осторожно крался вдоль влажной стены, заглядывал в двери камер. Он держал наготове превращальное заклинание, но очень боялся, что рано или поздно оно выкинет какой-нибудь неприятный трюк. До сих пор в результате превращений получались мелкие, безобидные твари, но происходило это просто потому, что большинство существ на свете мелкие и безвредные. Всякий, кто обращал внимание, видел, что мир просто кишмя кишит жучками, червячками и всякими грызунами, а вот крупные страшные хищники, которые лапают и когтят, встречаются относительно редко.

Но все-таки они есть. А превращальное заклинание основано на какой-то закономерности, потому что млекопитающие получались гораздо чаще, чем, например, насекомые или птицы. Вулфрит не знал, чем определяется результат, но был совершенно уверен, что, продолжая превращать людей с помощью заклинания, рано или поздно получит льва или росомаху.

А это могло обернуться серьезной угрозой для жизни.

Поэтому лучше как можно тише красться вдоль мокрой стены.

Вулфрит очень переживал, что обрыскал только крохотный кусочек темницы. Подземелье простиралось во всех направлениях, неожиданно открывая узкие боковые ответвления, крутые изгибы и повороты, странные обманные ступени, ведущие вверх и вниз. Юноша осмотрел уже множество камер, но все они оказались пусты.

Неожиданно за стеной кто-то жутко завыл. На Клути вроде бы не похоже, но Вулфрит поспешил на звук. По крайней мере это точно кто-то живой и наверняка не гвардеец. Кого-то явно мучили, и, если это окажется чародей...

Вой повторился, и Вулфрит смог определить, из какой камеры он доносится. Он заглянул в крохотное зарешеченное окошечко, ожидая увидеть дьявольскую сцену горгорианской жестокости.

Но из камеры на него уставилось чье-то бородатое лицо, и сварливый голос прошамкал:

– Будьте любезны, сдвиньтесь немного вбок. Вы загораживаете мне свет.

– Извините, - растерянно пробормотал Вулфрит, отодвигаясь как можно дальше, но так, чтобы видеть камеру.

Она была крохотной, но довольно чистой, пол покрыт свежей соломой, в углу ведро. Заключенный, скрестив ноги, уселся в центре.

– Спасибо, - сказал он юноше.
– Вы, может, прикроете уши: я сейчас снова крикну.
– И прежде чем Вулфрит ответил, завопил так, что кровь заледенела в жилах.

Когда звон в ушах поутих, Вулфрит поинтересовался:

– Зачем вы так орете?

– Это моя работа, - объяснил узник.