Чтение онлайн

Когда троица вышла из хутора, Дубыня поравнялся с Иваном и тихо спросил:

— Так что было в письме?

— Не скажу, отвали.

Помимо коровы троица заимела еще кое-что. Иван, Дубыня и Лиса долго осматривали и крутили в руках предмет, который нашла охотница у разбойников на хуторе. Она описала его как беспламенный факел. Вещь была похожа на рукоять меча из гладкого материала, не похожего ни на дерево, ни на металл. На конце расширение с плоской стеклянной крышкой. Перед этим расширением не большая круглая пипка, нажав на которую из стекла бил слепящий глаза свет (как вы поняли, это был ручной фонарь, обычная вещица для нас — неведомая хрень для них). Иван видел подобные штуки у лютовцев, разумеется, он это озвучивать не стал. Он слышал, как они называли эту штуку, но это тоже озвучивать не стал. Однако у лютовцев были вещицы и покруче, например, оружие, прозванное в народе «Гром разящий».

Странные вещицы, с уникальными свойствами, принцип работы которых в голове не укладывается, были редкостью и, соответственно, чертовски ценными. Многие готовы на все, чтобы обладать этими Неимоверными штуками (особенно Лютогост). У наших героев не было никаких сомнений, что факел, который им достался, был самый что ни на есть Неимоверный. Они зажигали и тушили свет, не понимая откуда он берется и куда пропадает.

— Беспламенный факел, вот так штуковина. В мире есть Неимоверные вещи, которые познать мы не в состоянии, — признал Дубыня, разглядывая фонарь. — Взять, например, моего друга Шиша, у него есть скатерть-самобранка. Выдает из ниоткуда любое блюдо, какое пожелаешь.

— В нынешнее время во истину бесценная хрень, — отметил Иван. — Я знал гонца из Первограда, у него были сапоги-скороходы. Шустрый был как черт, ни один конь не мог за ним угнаться. Он их никогда не снимал, и спал в них, и в баню ходил. Но от судьбы он убежать не смог, снял с него кто-то эти сапоги, вместе с ногами.

— У моего отца был знакомый егерь, у которого был плащ-невидимка.

— Каких только чудес не существует, — произнес воевода.

— Все это не сравнится с тем, что есть у нас, — охотница намекнула на Корону. — Нам нужно двигаться дальше.

Маша была приятно удивлена, когда увидела свою Зорьку. Она подбежала к корове и обняла ее за шею. Погладила по голове и потрогала рога.

— Зорька! Спасибо вам! Спасибо! — говорила она, чуть ли не прыгая от радости.

Благодарность девчонки согрела душу Ивану. Он вспомнил, что делать добро приятно. Это стоило дюжины разбойничьих жизней.

— Я не знаю, как вас отблагодарить. У меня нет ничего ценного.

— Нам от тебя ничего и не надо, — сказал Дубыня. — Но мы, с удовольствием, попили бы молока.

Плевое дело, Маша подоила Зорьку и напоила трех путников парным молоком. А в обмен путники поделились с Машей своей едой, дали ей вяленое мясо, сухофрукты и сухари.

Ранним утром из сарая, зевая и почесывая зад, вышел только что проснувшийся головорез. Спал он всю ночь, как убитый. Он не помнил, как оказался в стоге сена, и вообще большую часть вчерашнего вечера, а значит гулянка удалась. Стряхнув со своей одежды солому, он поднял глаза. Картина перед ним предстала страшная. Он увидел, что его напарники по разбою, его братья, с которыми он вчера так весело кутил, мертвы. Теперь они — куча трупов, куча искалеченных тел в лужах крови.

— Какого хуя здесь произошло, раздери меня черти?!

Бонус

Текст письма, написанного старым рыбаком своей сестре, в пересказе Ивана Удалого:

Чернава из Кутюрьмы дочь Бажена, моя сестра, пишу тебе на смертном одре, хотя не знаю, жива ли ты сама. У нас были разные взгляды на жизнь и вообще на все, поэтому поводу спорили мы множество раз и дрались. Прошло много лет с тех пор, как мы виделись последний раз. За это время я многое обдумал, осмыслил. На многое произошедшее взглянул с другого угла. Долго думал, что тебе написать, наконец, придумал. Жалею только о том, что не смогу сказать тебе это, глядя в глаза. Вот тебе мои последние слова.

Так вот знай, я тебя как ненавидел, так и ненавижу, тупая пизда! Мозги мне ебала всю поганую жизнь! Строила козни, сука ты ебучая! Как же много раз я представлял себе, как спляшу на твоей могиле! Жаль, не судьба. Так вот, я тебе и на том свете житья не дам, падла! Встречу тебя там и нахлобучу, паскуда! Иди на хуй! На хуй иди, тварь! Шалава!

Оскорблений в письме было еще много. Старый рыбак имел большой словарный запас. Некоторых ругательств Иван даже и не знал.

Покинув поселок Кутюрьма, Дубыня, Иван и Лиса отправились вниз по течению Мать-реки. Они шли то близко к воде, то удалялись в сторону. Погода была пасмурной, угроза дождя была постоянной, но он все не начинался. Путники надеялись что обойдется и им не придется мокнуть. Не обошлось. Зарядил дождь, да не простой, а обжигающе горячий.

— Это дурной знак, — сказал воевода. Зачастую это означало, что местность осквернена Мраком.

Дубыня вел их по берегу, вниз по реке. И к моменту, когда стало мокро и горячо, они шли вдоль скалистого склона, в котором, на их удачу, был проем, пещера. В ней они и решили переждать дождь.

— Скорее бы это дерьмо закончилось, — сказал Дубыня. — Не хотелось бы терять светлое время суток.

Однако, время шло, день подходил к концу. Дождь, как назло, прекратился только когда стемнело. Решили заночевать в этой самой пещере. Как они подумали, место сухое и укромное, для ночевки удачное. Они ошибались.

Расположились путники не далеко от входа в пещеру, в закутке, так, чтобы снаружи их видно не было. Дубыня и Лиса игрались с фонарем. Дуб светил им на стену, а Лиса своими тонкими эластичными пальцами разыгрывала представление. На стенах пещеры появлялись тени, в которых можно было узнать разных зверей, таких как: собака, заяц, птица и другие. Потом Лиса и Дуб сменили друг друга. Воевода пытался повторить за охотницей, но из-за его толстых кривых пальцев изображаемые им звери получались уродливыми и деформированными. Это вызывало у Лисы смех.

Иван лениво наблюдал за этим, отвлекаясь на то, чтобы давить каблуком своего сапога, проползающих рядом с ним, жучков. Несколько раз он слышал странные звуки, похожие на перешептывание, из темноты, из глубины пещеры. Так как остальные никак на это не реагировали, то и он на это не обращал внимания, списывая это на эхо или завывание ветра. Тем не менее, он продолжал прислушиваться, вглядываясь в темноту. Он вновь кое-что услышал. И он готов был поклясться, что кто-то напевал песенку.

— Вы слышали это? — привлек внимание своих попутчиков Иван.