Чтение онлайн

— Как пожелаете, — кивнул Древон.

Аррик не колебался. Он протянул мне руку, показывая, чтобы я взяла её.

— Может, поедим?

Я мысленно вернулась в свою прошлую жизнь, ту, что была до хаоса, горя и боли. Я уже много лет не брала мальчика за руку. Со времён, когда я была ребёнком.

С тех пор я не видела таких изысканных манер… Я протянула руку, чтобы прикоснуться к драгоценным камням, висящим у меня на шее, и снова почувствовала, что мне чего-то не хватает.

— Что ты делаешь? — спросила я его, удивляясь, почему он стоит, как цыплёнок, с согнутой в локте рукой, застыв на полпути.

— Я должен это сделать, — вздохнул он. Он играл с плащом, накинутым на плечи. — Мой отец рассказывал мне.

— Ну, твой отец не всё знает, — возразила я. — Ты выглядишь как потерявшийся цыплёнок.

Он зарычал на меня, но затем его голубые глаза загорелись победой.

— Вот, — он указал на моего отца и повторил жест матери. Она взяла его под руку, и он повёл её в столовую. — Видишь?

Я взглянула на мерцающее золото своего платья. Оно будет выделяться на фоне величественной синевы его туники. Но мне это нравилось.

Стараясь изо всех сил подражать своей матери, я взяла его под руку и прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку.

Он смотрел на меня с удивлением, в его блестящих глазах плясало смущение.

— Это кажется…

— Странным? — прошептала я, ненавидя себя за то, что мой желудок, казалось, провалился в пятки.

Он покачал головой.

— Нет, Тесса. Это приятно.

— Тесс? — спросил Аррик, всё ещё протягивая мне руку, как маленький мальчик в моей памяти.

— Спасибо, — я взяла его под руку и проигнорировала облако тепла, шипящий во мне, и жужжание чего-то более острого, чего-то, что я ещё не была готова обнаружить.

Ужин был экстравагантным мероприятием по сравнению даже с сытной едой повстанческой армии. Каволианские женщины готовили со специями, которых я никогда раньше не пробовала. Смелые ароматы обжигали язык и кипели в крови, но всё было восхитительно.

Рагу состояло из корнеплодов и кусков дикой редьки. Они подали лепёшки со специями, а затем сладкий мёд, который дополнил трапезу.

К концу ужина я чувствовала головокружение, тепло и сытость.

Я попыталась помочь женщинам убрать посуду и вымыть котёл с супом, но они прогнали меня на языке, которого я не понимала. Найдя Оливера, прислонившегося к мешкам с картошкой возле костра, я скользнула вниз рядом с ним и улыбнулась огню, так отличающемуся от того, с которым мы столкнулись вчера.

— Я никогда раньше не пробовал такого сладкого мёда, — громко заявил Оливер.

Я усмехнулась, увидев его дикие глаза и румяные щёки.

— Ты сполна насладился им?

Он поднял бурдюк с вином, выплеснув немного жидкости медового цвета себе на колени.

— Никогда!

Потянувшись за бурдюком, я рассмеялась, он держал её вне досягаемости своими длинными руками.

— Женщина, — пробормотал он невнятно. — Ты можешь быть королевской особой, но это не даёт тебе права на мой мёд.

— Оливер! — я бросила поиски его напитка, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

Нас не услышали. Толпы людей, как Теновианских, так и Каволианских, были вокруг нас, но никто, казалось, не заметил его вопиющего промаха.

Он тоже не заметил. Он откинул голову назад и выпил ещё мёда, остановившись только для того, чтобы икнуть.

— Ты пьян, — обвинила я его.

Голова его склонилась набок.

— Нет, — возразил он. — Я… У меня перерыв.

Я поняла его, хотя его слова прозвучали как умееняперерыв.

— От чего?

Бурдюк выскользнул из его пальцев и приземлился рядом, как раз так, чтобы не пролиться. Если бы его голова не упала на руку, а тело не свесилось почти набок, я бы подумала, что он сделал это нарочно.

— От беспокойства о тебе.

Неужели он беспокоился обо мне?

За моей спиной зазвучала музыка, и странный звук отвлёк моё внимание от пьяного друга.

Каволианские мужчины стояли рядом, купаясь в отблесках костра. Каждый держал в руках свой деревянный инструмент, щипки вызывали меланхолию, витавшую в благоухающей ночи.

В воздухе всё ещё пахло тлеющими углями и пряностями после ужина. Смех плавал вокруг меня, рассказывая историю выживания и жизни Теновианцев, которые не были раздавлены под тяжестью трагедии.

Я удивилась странности этой ночи. Последние восемь лет я жила в тишине. И вот теперь, в течение нескольких недель, меня бомбардировали голоса и смех, а теперь и музыка.

Сердце моё колотилось, голова кружилась от каждого нового ощущения, а память расцветала от старых.

Те, кто не играл, начали обнимать женщин и танцевать вокруг костра. Вскоре к ним присоединились и Теновианцы, смеясь и раскачиваясь под музыку, какой я никогда раньше не слышала.

Постепенно музыка набирала темп. Вскоре к песне присоединились хлопки и радостные крики.

Оставив сумку и Шиксу рядом с Оливером, но в пределах видимости, я встала и двинулась к краю толпы. Я чувствовала себя чужой больше, чем за всё то время, что мы ехали с повстанческой армией. Даже мятежники находили одиноких женщин, которые вертелись вокруг и держались поближе.

Каволианские женщины танцевали с лукавой грацией. Их стройные фигуры, казалось, были созданы для музыки. Теновианки были крепче и выше ростом, чем Каволия, но, казалось, легко усваивали стиль танца.

Я с благоговейным трепетом наблюдала, как эти две культуры диким образом смешались. Музыка становилась всё тяжелее, мёд тёк быстрее, и я ждала, что кто-нибудь залает на луну.

— Очаровательно, не правда ли?

Моя рука метнулась к сердцу. Я повернулась к Аррику.

— Да, — согласилась я.

Он протянул мне руку.

— Наверное, нам стоит присоединиться.

Его губы слегка приподнялись, тонко и пленительно. Это напомнило мне музыку. Мне захотелось наклониться и провести по ним пальцем.