Чтение онлайн

Император открыл второе письмо, в золотом футляре с кодовым замком. Оно было от жены.

Ана писала: «Любимый мой, мы провели все анализы и эксперименты с теми пробами, что ты прислал из Карфагена. Они не подходят, в них нет того, что нам необходимо! Я как чувствовала и говорила тебе об этом раньше. Мне кажется, северо-запад Африки нам больше не интересен, мы долгое время изучали образцы из этого региона и ничего нужного не нашли. Я тебя очень прошу, сворачивай военную миссию в тех границах, что есть. Добудь еще как можно больше проб потенциальных “птенцов” или “полубогов” и возвращайся в Рим. Атлантум, скорее всего, мог сохраниться в землях северных народов и на востоке.

У меня есть новый план: я отправила письмо в храм Аполлона в Дельфах, и верховный жрец назначил мне встречу с пифией. Возможно, я получу ответы на некоторые вопросы. Обсудим позже.

Люблю, очень скучаю. Твоя императрица Анастасия».

В переписке супруги предпочитали общаться понятными только им терминами. Никто другой в античном мире не понял бы, что атлантум – это разыскиваемый ими биоматериал атлантов, а «птенец» – любой возможный их потомок низшего генома. Его типаж – высокий, умный, могучий человек с необычными способностями. Слова типа «анализ», «эксперимент», «проба» в их современной трактовке тоже были непонятны жителям Древнего Рима, так что в шифровке не нуждались. А «полубогами» императорская чета называла самых ближайших потомков атлантов. «Полубоги» были на уровень выше более дальних родственников, «птенцов». Биоматериал этого вида был предельно приближен к самим атлантам и имел максимальную практическую ценность. «Полубоги» имели суперспособности, которыми не обладали «птенцы», а тем более обычные люди.

Маркус открыл третье послание – от его верного друга, сенатора, доверенного лица и шпиона Феликса Петрония. Оно было зашифровано символами, известными только им двоим. Феликс сообщал о том, как прошли великие бега на ипподроме, что делала императрица и какие вопросы обсуждались в сенате за закрытыми дверями. Феликс также упоминал Макса и его жену. Он рассказал, где и с кем Валерия проводит время. Он знал многое!

Рано утром Валерия и ее служанка вышли на прогулку. Сначала они заглянули к близкой подруге Валерии, аристократке Камилле, которая жила в соседнем квартале.

– Доброе утро, любимая! – произнесла Валерия и поцеловала Камиллу в щеку.

– Привет, мое солнце! – с той же интонацией ответила подруга.

Девушки улыбнулись и обменялись таинственными взглядами.

Они надели скромные накидки, чтобы не привлекать внимание прохожих своими привычными, обычно роскошными нарядами, и отправились на прогулку. Пройдя несколько кварталов, девушки заглянули в популярную лавку. Тут был рай для богатых римских модниц. Ювелирные украшения, изысканные безделушки из всевозможных материалов, ремни, платки и другие аксессуары манили красотой и радовали глаз.

– Посмотри, какой великолепный жемчуг! – воскликнула Камилла. – Он сияет, как зубы моего любимого! А как тебе этот лазурит?

– Ох, он как глаза моего Максимилиана! – вторя подруге, ответила Валерия. – Кстати, на днях он вроде как заподозрил меня в чем-то. Допытывался, почему я надолго ухожу из дома. Я сказала, что провожу время с тобой, а он ответил, что мы слишком много гуляем, и отругал. Но я отвертелась, придумала какое-то оправдание… Знаешь, осталось совсем мало времени, надо идти, а то наши друзья станут нервничать!

– Милая, ты, о чем? Мужчина должен беспокоиться, иначе чем ты будешь волновать его и будить в нем любопытство, не своей же дисциплиной? – рассмеялась Камилла. – Пусть ждет и думает, что мы не придем. Его желание станет еще сильнее!

– Ой! Конечно же, ты, как всегда, права. Пусть он сгорит от нетерпения! – засмеялась Валерия.

Она вышла замуж почти ребенком и не успела столкнуться с интригами и лукавством знатных девушек столицы. Ее бесхитростная натура не нравилась Максимилиану, и она это прекрасно чувствовала. Валерия любила его, окружала заботой и лаской, а он отбрыкивался от нее, как необъезженный конь от назойливого наездника.

Камилла примерила еще пару украшений и платков, посмотрелась в зеркало, но ничего не купила. Затем схватила подругу за руку и выбежала на улицу. Девушки прошли несколько кварталов, вошли в арочные ворота и оказались в городском общественном саду. Рассветное солнце дарило городу утреннее тепло, но здесь, под тенью деревьев, было еще прохладно и безлюдно. В глубине сада бил многоярусный фонтан. Его грозные, покрытые зеленым мхом статуи яростно низвергали воду.

Девушки зашли подальше в сад и разделились: Валерия со служанкой расположилась на ложе в ротонде, а Камилла в одиночестве направилась в дальний западный угол сада, к лабиринту из высокого кустарника. Не успела она присесть на скамейку, как кто-то закрыл ей глаза руками. Она сразу узнала эти большие крепкие руки.

– Мой Геркулес! – произнесла она. – Или всё же, Титан?

– Доброе утро, любовь моя! – отозвался мужчина. – Я уже решил, что сегодня ты не придешь к условленному месту. Волновался и высматривал тебя с утренними соловьями, но… Ничего не могу с собой поделать, я готов ждать твоего прихода часами!

– Мой Геркулес сомневался, что я приду? – надула губки Камилла.

– Нет, я уверен в тебе, прекрасная незнакомка! Кстати, ты мне так и не назвала свое имя.

– Зачем тебе знать имя, мой Геркулес? – засмеялась Камилла. – Мы до сих пор прекрасно обходились без имен!

– Хорошо, я признaюсь первым. Меня зовут Гай, а не Геркулес. А тебя?

– А меня… – Камилла на секунду замешкалась, она решала, как быть: придумать себе другое имя или сказать правду. – Я просто Камилла! Пусть будет это имя! А ты, Гай-Геркулес, сам решай, настоящее оно или нет!

Гай Касиус обнял любимую и покрыл жаркими поцелуями ее лицо и руки. Девушка закрыла глаза, застонала от удовольствия и охватившего ее желания. Она и хотела, и боялась этой дикой силы, которая всецело увлекала ее в мир животной страсти. Воспитанная в семье городского префекта, она всегда мечтала о другом: о романтике, стихах, изящных юношах-интеллектуалах, но полюбила и возжелала большого черного мускулистого самца. Именно самца! С ним ей не надо было изображать невинность, строить из себя недотрогу. С ним она хотела одного: чтобы его великолепное мужское достоинство внедрялось в ее плоть как можно глубже и дольше. Несмотря на то, что она была аристократкой во всем (и об этом красноречивее слов говорили ее манеры и внешность), она закрыла глаза на статус своего любовника!

Камилла была прекрасна: ее белая, как молоко, кожа не знала палящего солнца, а темно-рыжие, с высветленными прядями волосы были уложены по последней моде знати на обруч.

Гай сел на скамью, Камилла встала на колени, расстегнула пояс на одежде наездника, освободила красивое тело и прикоснулась губами к его плоти. Гай откинулся назад и застонал от удовольствия. «Ох уж эти аристократки! В порыве желания они делают такие вещи, которых не дождешься от самых развратных шлюх», – подумал он.

В этот раз он не сдержался и быстро излился в девушку. Она всё выпила, поднялась и показала Гаю оставшиеся на губах капли страсти.

Он рассмеялся и стал целовать лицо и грудь Камиллы.

Когда все закончилось и усталость победила, Гай растянулся на своем плаще, покрывавшем холодную мраморную скамью. Девушка покорно прилегла рядом… Но Камилла не была бы Камиллой, если бы не хотела получить еще больше удовольствия. Она резко поднялась и села на любовника сверху, широко раздвинув ноги. Ее чувственные поцелуи снова завели наездника, и Гай проник в ее недра. Сильные черные руки обвили девушку, словно щупальца спрута, – они были везде!