Чтение онлайн

Может быть, на сей раз такой договор сработает, а может, станет лишь бессмысленным шумом на исхлестанном ветром склоне, но София не собиралась рисковать. Она не может себе этого позволить, пока не отомстит. Она отогнала сентиментальные фантазии и пошла к лагерю, отвесив Мордолизу подзатыльник. Он огрызнулся, но ему хватило ума не кусаться, как ей, – не бить его так сильно, как хотелось. Придется им еще немножко поработать вместе.

Сон так и не пришел, и она лежала на неровной земле, давая отдых телу, раз ум отказывался расслабиться.

Наутро мальчик был мертв, ее единственный спальник покрылся замерзшей коркой его пота и крови. София отнесла покойника на вершину скалы и оставила зверям. Сложив невысокие каменные каирны у его головы и ног, она вытащила из сумы задубевшую голову мужа и поместила рядом с Пао Пастушком так, чтобы их холодные лбы соприкасались. Она не возносила молитв, только проклятия, а потом развернулась и пошла прочь, в облака, окутавшие вершины Кутумбанских гор.

Пришло время начинать ее последнюю кровавую работу. И больше всего София ненавидела в себе ту жаркую радость, которой ее наполняла сия перспектива. Мордолиз хорошенько попирует, прежде чем все закончится. И все демоны тоже.

Через два дня после того, как Мрачный покинул дом, не взяв с собой почти ничего, кроме оружия, одежды и деда на закорках, на него напали. Одно дело, если бы атакующие принадлежали к племени-сопернику: каким-нибудь невменяемым розовокожим Тролльвам из Серой саванны или тем же давним врагам – клану Шакала; но печальная правда заключалась в том, что на Мрачного устроили засаду члены его собственного клана. Стыд и позор.

Нападение произошло на Небесной тропе – веревочном мосту, перекинутом через Агартханскую теснину. Люди его народа прятались на дальней стороне щербатого ущелья, разделявшего территории клана Рогатого Волка и народа Сокола; они набросились на Мрачного, едва он ступил с моста на землю. Засады здесь устраивали традиционно, и толстые замшелые сосны по обеим сторонам пропасти были вырублены на добрых две сотни ярдов, а потому Мрачный успел понять, что происходит, когда пятеро именованных Волков и двое щенков рванулись к нему через поле пней.

– Это я! – объявил Мрачный, поднимая копье и солнценож в дружеском жесте, вопреки всему надеясь, что происходит недоразумение.

Но нет, как со всей очевидностью доказал солнценож, пущенный в него Бычьей Погибелью, когда главный охотник сократил дистанцию до дюжины ярдов. Мрачный уклонился от ощетинившегося лезвиями снаряда и не раздумывая крутанул копьем, чтобы отразить атаку. Когда оно соприкоснулось с подмышечной впадиной Бычьей Погибели, раздался звук, какой бывает, если проткнуть учебную тыкву, – топор вылетел из поднятой руки пронзенного. Остальные шесть Рогатых Волков подобрались ближе, образовав вокруг Мрачного полукольцо так, чтобы пропасть была у него за спиной – охотничий отряд в низкой стойке, с копьями, топорами и метательными ножами наготове.

Из сбруи на спине Мрачного крикнул дедушка:

– Вы все эти годы хотели, чтобы мальчик ушел, а теперь, когда он это делает, затеваете драку?

Мрачный знал, что дедушка просто хочет помочь, но все равно покраснел. Он и сам за себя постоит.

– Я глубоко сожалею, – начал он, изрядно поднаторевший в извинениях за несуществующие проступки ради сохранения мира. – Но я не ухожу из клана. Мне просто нужно отнести дедушку кое по какому делу, а потом я вернусь. И я никому не желаю зла. Бычья Погибель, я не хотел причинить тебе вред.

Бычья Погибель, распростершийся на черной земле у ног Мрачного, не ответил, принимает извинения или нет. Возможно, потому, что этот брат Однорукого Вихляя, лежавший на боку, был уже мертвее ослиного дерьма; кровавая струйка текла по глинистой почве к облупившимся кожаным сапогам его убийцы. Мрачный выдернул копье, чуть отступил от устроенного им побоища и сделал бы еще шаг, не вспомни о пропасти за спиной. Мост находился сразу слева, и можно добежать до него, если проскочить мимо Быстрого Копья, но двое щенков заняли позиции позади старшей сестры, а Мрачному очень, искренне не хотелось убивать непоименованных детенышей. И даже если ему удастся как-то перейти обратно, что тогда? Он окажется в том единственном месте, где его дяди точно нет, – на родине, где его не желают видеть. Никто из соплеменников не нарушал молчания и не бросался на Мрачного, и он снова попытался объясниться:

– Я не сбегаю, поджав хвост, как дядя Трусливый. Я вернусь, – сказал он.

Но ведь если подумать, то именно так дядя и поступил в первый раз, отчего совет взбеленился: он покинул клан без разрешения, а после вернулся без приглашения. Глядя на злобные лица, Мрачный предположил, что их вполне устроит, если он пойдет по дядиным стопам – по крайней мере, в смысле ухода из Северо-Восточного Луча; они просто хотели гарантировать его невозвращение.

Тогда чего они ждут? Мудрый Глаз могла бы возглавить атаку после смерти Бычьей Погибели, но она лишь переминалась с ноги на ногу да перекидывала из руки в руку копье. Мрачный сказал себе, что они медлят, потому что на самом-то деле не желают с ним драться. Что их подбил на это Бычья Погибель. Что всем им просто не хочется нанести удар первыми или потерять солнценож, бросив его в беглеца, стоящего на краю обрыва. Наверно, еще можно отговорить их, произнести речь, как в балладах – какую Черная Старуха произнесла перед ночными разбойниками, убедив этих тварей не есть ее во время Худшей Зимы…

Он сумеет. Откашлявшись, Мрачный начал:

– Вы думали, я просто убегаю, покрывая клан позором, но это не так! Клянусь своим именем, что это не так! Я собираюсь выяснить, почему дядя Трусливый нас так опозорил! Я получу достойный ответ из его уст или приведу его обратно, чтобы поставить перед судом совета! Я клянусь в этом именами всех своих предков!

Мудрый Глаз чуть расслабила плечи, и Мрачный отметил боковым зрением, что Быстрое Копье взглянула на нее, ища подсказки. Острый Язык задумчиво кивал, наверняка узнавая ритм клятвы из сказаний, которые сам пел мальчику, когда Мрачный еще не отдалился от своего народа. Они его слушали!

– Клянусь своими родителями, я никогда не собирался нарушать законы, – продолжал он, – и не хочу больше никому причинять вреда. Так почему бы нам просто…

– Убей их всех! – взвыл дедушка, и Мрачный споткнулся и шагнул вбок, а старик, привязанный к его спине, метнул солнценож в Мудрый Глаз. Та попыталась увернуться, но дедушка свое дело знал, и два кривых лезвия попали ей прямо в живот. Мудрый Глаз скорчилась на земле, вторая женщина и двое мужчин бросились на Мрачного, щенки метнули ножи, и он подчинился приказу паникующего мозга – рванулся прямо вперед, копьем отбрасывая с пути Острого Языка и устремляясь к полосе деревьев.

Кто-то чем-то задел его бок.

Дедушка бил его по ушам, веля повернуться и сражаться.

Солнценож чиркнул его по виску, срезав волосы и ужалив, как ледяная пчела.

Мрачный, не обращая внимания ни на что, кроме бугрящейся скользкими корнями земли под ногами, пересек поле пней и скрылся в лесу; солнценожи отскакивали от деревьев вокруг, а один с резким щелчком вонзился в землю прямо между его топочущими ногами. Прорвавшись сквозь хлесткие ветви сосен, он мигом пересек главную тропу через Соколиный лес и снова бросился в густой подлесок; колючие кусты цеплялись за икры и бедра, а ветки царапали ему лицо.

Его завывающие соплеменники были сзади, близко, а потом земля резко пошла под уклон. Мрачный дернул вбок по косогору, чтобы не упасть, но все равно продолжил скользить вниз, удерживаясь на ногах лишь тем, что успевал хвататься свободной рукой за ветки. Склон становился все круче, и он только что не катился по заросшему лесом боку горы – шаг удлинялся с каждым вздохом, как будто на Мрачном были заколдованные снежные башмаки из «Баллады об Умелых Руках». Упавшее дерево вынырнуло из леса, который был как в тумане, но Мрачный перепрыгнул через ствол и приземлился футах в тридцати ниже по склону с такой силой, что ощутил, как кости перетряхнуло с отдачей в мозг. Он продолжал бежать, пока не наткнулся на распадок в холмах, и там взял вправо, несясь что было духу по узкой лощине.