Чтение онлайн

Северная зима склонна превращать в озлобленную пантеру всех и каждого, даже тех, кому повезло иметь крышу над головой и очаг для защиты от снега и ветра. Тем же, кто ищет убежища на подветренной стороне скал и под стволами древних сосен, когда дождь со снегом хлещут прямо в лицо, гася любую надежду на костер, приходится куда хуже. Пещеру, где София дней за двадцать до событий оставила запасы провианта и вещей как раз на такой недобрый случай, за это время явно обнаружил и обчистил какой-то везучий путник, проходивший через пустынное высокогорье, так что, хотя она провела злейшую часть сезона в укрытии от непрекращавшейся бури, в убежище ее было голодно и холодно. Она коротала недели снежных заносов, оплакивая мужа и деревню, обдумывая месть, разговаривая с Мордолизом и сама с собой и упражняя тело, размякшее от возраста и привычки к комфорту. Когда худшая часть зимы миновала, позволив Софии продолжить путешествие, под кожей, туго натянутой от голодания, которое легким не назовешь, бугрились накачанные мышцы.

В свете всего этого скверное настроение Софии, когда она наконец добралась до границы Непорочных островов, было полностью оправданным.

До моря еще оставались мили и мили, но настойчивость непорочных в былые века принесла им и вполне приличный кусок побережья. Поскольку в последние годы внутренние имперские распри оттянули самые боеспособные войска к сердцу Багряной империи, владения непорочных совершенно случайно расширились вглубь материка. Было легко заметить, как далеко они продвинулись: на полпути к предгорьям София обнаружила гигантскую, мать ее, стену. Черная каменная змея извивалась, насколько видел глаз, от одного конца Северо-Западного полуострова до другого. Ловко проделано.

Предположение Софии, что стена не доходит до самого Линкенштерна, разбилось меньше чем через милю, где (вероятно, уже бывший) имперский город оказался по другую сторону неожиданного фортификационного сооружения. Очень ловко проделано. Эту часть стены, должно быть, возвели первой, поскольку никакого строительства дальше к востоку София не заметила. Несколько толстых железных опускных решеток перекрывали туннель под стеной – проход абсурдно узкий по сравнению с древним трактом. Надежная защита, ничего не скажешь, и к тому же отличный способ досадить имперским торговцам, которые когда-то здорово осложнили непорочным жизнь. Покинув заросли дрока и ступив на первую после ухода из Курска настоящую дорогу, София заподозрила, что караванный лагерь по эту сторону ворот, по-видимому, составляет неотъемлемую часть нынешних торговых отношений непорочных с империей.

– Следи за манерами, а то продам тебя, гада, первому же торговцу, кто предложит хорошую цену, – внушала София Мордолизу. – Имперцы уважают собачье мясо, да и непорочные-гурманы вряд ли станут воротить нос от нового деликатеса.

Рассудив, что у нее будет куча времени на изучение караванного лагеря, если ее не пропустят через ворота с первого раза, София направилась прямо к кордегардии. Оказалось, что таковой не существует, зато низко над воротами нависает башня, и, как только София миновала последнего хмурого торговца, устроившегося на козлах своего фургона на обочине, из-за парапета высунулась голова стражницы. На вид ей не было и двадцати пяти, но на лице застыло усталое и высокомерное выражение императрицы, которую все донимают.

– Собеседования на рассвете, – крикнула стражница на багряноимперском. – Заворачивай обратно.

– Приветствую, досточтимый друг, – произнесла София на северо-западном диалекте: долгие месяцы в горах она вспоминала и оттачивала язык непорочных. Практиковаться ей было не с кем, и только Мордолиз знал, сколько сохранилось в ее памяти, а он не говорил. Однако вспомнить вежливое приветствие оказалось достаточно легко, и, чем демон не шутит, вдруг это единственное, что ей понадобится, чтобы просунуть в ворота хотя бы палец ноги.

– Приветствую, досточтимый друг, – машинально ответила стражница, потом нахмурилась и вернулась к багряноимперскому. – За тобой очередь, и некоторые из этих крыс сидят тут неделями. Тебе придется подкупить кого-то из них, и недешево, если рассчитываешь получить завтра хотя бы аудиенцию.

– А что, если я просто подкуплю прямо сейчас тебя? – улыбнулась София привратнице. – И недешево?

– Если бы это было так легко, – с сожалением ответила стражница, – нам бы обеим стало лучше. Неси свою взятку своим людям.

– Эти мошенники и скандалисты – не мои люди. – София была вынуждена повысить голос, хоть и понимала, что ее услышат не только стражники на стене, но и торговцы в голове очереди. – Я прибыла по личному приглашению одного из ваших вельмож, и он будет недоволен, если я задержусь.

– О-о-о, дворянка? Что ж, это все меняет! – Стражница перегнулась дальше через парапет, ее руки в чешуйчатых доспехах сомкнулись на зубце. – Сестра, я дворянка, как и мой капитан, и его командир, и тысячи слуг и служанок на сотне разных островов. Должна ли я думать, что этот твой вельможа настолько влиятелен, что дал тебе приглашение с печатью, на которое можно взглянуть?

– Увы, он заказал мне работу до того, как появилась эта ваша стена, – сказала София. – Я резчица трубок, которая два десятилетия состаривала трубку для лорда Канг Хо Хвабунского, а не какая-то разносчица пуговиц, желающая просочиться в Линкенштерн.

– Канг Хо, лорд Хвабунский? – переспросила стражница, но ее тон, похоже, сменился с дерзкого на слегка заинтересованный. – Трубка, значит? И муж позволяет ему такую роскошь?

– Лорд Канг Хо заплатил вперед, – сказала София, в кои веки раз радуясь переходу на сплетни, столь характерному для Непорочных островов. Сведите вместе двух членов королевской семьи – и мельница слухов закрутится уже через час. Отправьте дворян в народ – и она не остановится, пока Затонувшее королевство не поднимется из пучин. – Так что ты понимаешь, почему он захочет, чтобы меня пропустили сразу.

– Думаю, я могла бы помочь, – задумчиво кивнула стражница. – Цветочному Горшку не повредит толика приятных новостей. Вот что тебе скажу: брось-ка мне десятимуновик, который я обронила, и я доложу своему капитану.

София порылась в кошельке и выудила самую мелкую монету, какую нашла.

– Твои глаза не слишком хороши для защитника стены – это багряная крона.

– Ну так и быть, – сказала стражница, ловя монету закованной в латную перчатку рукой. – Мой капитан захочет узнать имя резчицы, столь искусной, чтобы выполнять заказы супруга короля Хвабуна.

– Мур Клелл, – назвала София псевдоним, которым не пользовалась тридцать с лишним лет, с самой Брэкеттской стычки.

Какое же идиотское фиаско она тогда потерпела! Много раз она жалела о своей синей шевелюре, но теперь, имея причины путешествовать инкогнито, София порадовалась, что алхимия возраста превратила ее волосы, когда-то кобальтовые, как и глаза, в безобидное серебро.

– Устраивайтесь поудобнее, госпожа Клелл, – сказала стражница, исчезая из виду.

Значит, Канг Хо жив. Он всегда был везунчиком, и София понадеялась, что из всей Пятерки Негодяев уж он-то наверняка еще жив и курит дурь, потому и отправилась первым делом на Непорочные острова. Приятно узнать, что поход оказался не совсем уж бессмысленным, но, когда солнце опустилось до считаных дюймов над стеной, София заподозрила, что путешествие еще не окончено. Бюрократия – без разницы, имперская, ранипутрийская, усбанская или непорочновская – приводила ее в скверное расположение духа. Вот из-за этого, в первую очередь, она и ушла. Даже племена Кремнеземья, по слухам, уже поддавались чарам напыщенности и притворства, но им хотя бы хватало приличия время от времени приправлять свои пляски под сию дуду щепоткой перца – сверхжестокими ритуальными битвами. София представила, будто рядом сидит Лейб и своими непринужденными шуточками разбавляет дурное женино настроение, но стало лишь тяжелее.

– Она не вернется. – Торговец, остановившийся в передних рядах каравана, вылез из своей кричаще-ярко раскрашенной повозки и подошел к Софии, сидевшей в мятлике на обочине дороги с Мордолизом, который свернулся калачиком у нее под боком. Расшитый саронг торговца выдавал в нем усбанца – или темнокожего почитателя десяти истинных богов Трве. У него полностью отсутствовало обычное для торговцев брюшко, и его не слишком юное лицо было бы почти привлекательным, если бы не въевшаяся презрительная ухмылка. – Я бросил не то этой, не то другой мошеннице из их кагала медный динар, и она сказала то же самое: подожди здесь. Прошла уже неделя, а я все жду – добрался до начала очереди на монету беднее и мудрее, но, боюсь, не быстрее.