Чтение онлайн

— Понимаешь, Артем. Вот тот молчаливый дед, которого ты видел у Веры в гостях. Оказывается, это тот самый старик, которого, как доподлинно известно, повесило ИСБ на дереве перед собственным особняком. Задай себе вопрос, почему так получается, что он жив и здоров, живет в той же квартире, что и твоя девушка.

— Вера, ну бред ведь? Вера? — Произнес Артем, повернув голову вниз.

И никого в своих объятьях не обнаружил. Исчезла, словно ветер.

— Ну, как-то так, — с тоской протянул я, подытоживая.

— Максим, а ну-ка отойдем, — мрачно заявил Артем и, положив руку мне на спину, направился по газону в глубину аллеи.

Я плелся рядом, примерно зная, что он скажет, и что буду вынужден ответить я. Что с меня спросят — и что потеряю…

— Максим, — тяжело вздохнул Артем и медленно выдохнул. — Ты с ума сошел такое при ней говорить? Ты хоть понимаешь, на минуточку, что все твои измышления просто могут оказаться ложными?

— Да…

— А мне кажется, ни черта не понимаешь! Мы все, все люди — все кому-то родственники! Ну не бывает такого, чтобы не нашлась какая-либо родня! Да у меня в этом университете с десяток кровников будет! Мне что, всю их родню резать?! Мы, молодые, мы можем договориться и помириться, в этом наша сила!

— Не тот случай. — Отрицательно мотнул я головой.

— Слушай, у нашего рода нет и не было с Наумовыми никакой вражды. Это, можно сказать, жемчужина для меня была! Которую я сам нашел, сам отыскал! Ты хоть понимаешь, что ты мне праздник принес, новость радостную?! Какого демона ты вспоминаешь свою прежнюю родню и все портишь? Кто эта родня тебе?!

— Да никто, — отвечал я спокойно и размеренно. — Только вот кровник он мне, этот Наумов. Если ты счастье свое заберешь, то жизни мне на вашей земле не станет.

— Что за чушь!

— К жене, скажешь, не прислушаешься? — Чуть наклонил я голову.

— Я способен принимать решения взвешенно и трезво, без эмоций, — категорично ответил Артем.

— А если она скажет, что я к ней приставал?

— А ты к ней приставал?!

— Успокойся. Я для примера, спокойный ты наш, — вздохнул я. — Скажет, что угрожал. Не сейчас, так как дети у вас пойдут, подстроит так, чтобы меня в виновники зачислить. Это ведь легко, ты знаешь.

— И всегда есть за что!

— Тем более… Они ведь, аристократы, не сегодняшним днем живут, а десятилетиями. Вот и выходит, что счастье — твое, а беда — моя.

— И ради твоей беды, мне от своего счастья отказываться? — С горечью произнес Артем.

— Ежели было твое счастье, то я сам отошел бы в сторону. — Честно посмотрел я ему в глаза. — Только это ведь кем-то придумано, запланировано. И уши ИСБ торчат из-за каждого угла. Пустишь в свой дом такую хозяйку?

— Максим, погоди. — Потер он ладонями виски. — Да с чего ты решил, что это чей-то план?

— Ты — княжич. Вокруг тебя всегда будет чей-то план.

— Да брось ты, на самом деле! — В сердцах махнул он рукой. — Сам себе голову заморочил, теперь еще мне! Это — случайность! Вся наша с ней встреча!

— Артем, она — одаренная. — Привел я довод. — Сам понимаешь, какая это редкость. Где хоровод женихов вокруг нее?

— А ты на меня глянь, — состроил он жуткую физиономию и приосанился.

— Согласен, неубедительно. — Отступил я. — Они еще могли не приехать с летних каникул.

Артем задохнулся от возмущения.

— Так, Максим. Стоп. — поднял он ладонь. — Давай рассуждать логично. Ты исходишь из того, что случайности — не случайны. Так?

— Именно.

— Даже про деда ее подозрительного сейчас вспоминать не будем. Я многих знавал, которые вроде умерли, но на самом деле живы по разным заслугам. Свету ту же вспомнить — согласен?

— Допустим.

— Но пойми правильно, Максим, весь мой сюда приезд — это и есть одна глобальная и неучтенная никем случайность! — Выдал он голосом триумфатора. — Никто не мог даже подумать, что будет у нас в княжестве такое! Никто помыслить не мог, что мне придется срочно сбегать из дома! Есть, знаешь ли, обстоятельства! И тем более, откуда кто мог знать, что я поеду поступать в МГУ! Ну, могло быть такое запланировано?

А я молчал, опустив взгляд на траву.

— Максим, чего молчишь?

Где-то рядом шумела толпа, ожидая такое важное знание, которое не было для многих секретом еще прошлым вечером…

— Максим?..

— Могло, — слово вышло вязким и тяжелым.

— Что значит «могло»?.. — В самом деле растерялся Артем. — Погоди… Ты хочешь сказать, что…

Я поднял голову, но так и не смог посмотреть ему в глаза.

— Это все для твоего блага. — Фраза вышла сухой и казенной.

Все ее говорят, когда приходит время. И никто ей не верит.

В грудь толкнуло волной гнева — пока еще только ее первой и слабой…

— Ты устроил переворот в моем княжестве? — Вкрадчиво спросил Артем Шуйский. — Ты — посмел…

— Так было нужно.

Холод и давление в грудь, еще больше холода и давления — и желтые листья опадают с деревьев листопадом на плечи…

— Как ты мог. Я считал тебя своим другом.

Как же много холода и листьев, что почти скрывают крупный силуэт друга в паре шагов. Листья отчего-то кружат и не падают на землю. Где-то далеко-далеко раздаются тревожные голоса и вскрики.

— Я — смог. ИСБ — сможет тоже. — Все же смог посмотреть я Артему в глаза. — Только я останусь в твоем прошлом, а она пойдет с тобой в будущее.

Аллея вокруг словно сошла с ума, переживая в одно мгновение целую осень. Все тонуло в шелесте листьев, весь мир превратился в оттенки красного и желтого, бесконечно сменяющиеся перед взором. А мы продолжали смотреть друг на друга, зная почти наверняка, что стоим так близко в последний раз.

— Не хочу тебя видеть. — Отвернулся Артем и шагнул в желто-красный хоровод шороха и шелеста, почти сразу пропав из вида.

Листья опадали еще долго. А когда опали, открыли вид на низкое, иссиня-черное грозовое небо над голыми, облетевшими кронами деревьев.

Ника Сергеевна Еремеева, аристократка в энном поколении, одаренная в ранге ветеран, хозяйка ресторана и акционер родовых предприятий, сидела за столиком недорогого кафетерия и пыталась, не залезая в сумочку и кошелек, вспомнить, хватит ли у нее денег на полноценный обед.

Пожалуй, это был первый случай в ее жизни, когда бедность всерьез вцепилась ей в глотку. Даже в темные годы непонимания и всеобщей изоляции не было такого, чтобы она считала рубли и копейки. Да она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь думала о деньгах меньше, чем в сотню рублей номиналом! В конце концов, была пластиковая карточка с тщательно откладываемыми средствами на черный день.