Чтение онлайн

– А кто он такой, ваш Каравелов?
– поинтересовался я.

Мои собеседники заметно оживились, глаза их заблестели.

– Писатель, журналист, публицист. Выдающийся человек. Вокруг него группируются все передовые болгары. В Бухаресте он издает газету.

– Вы можете написать ему письмо?

– Мы его знаем, а он нас нет, - отвечали мне.
– Возьмите лучше письмо к нему от его московских друзей.

– А кто у него в Москве друзья?

– Он прожил в Москве десять лет. Приехал поступать в военное училище, хотел стать офицером, передумал, поступил вольнослушателем в университет, печатался в "Московских ведомостях". Был близок к Аксакову. Вот вам от него взять бы письмо!

Я воспользовался старыми связями моей матушки. Мне устроили прием у сына Аксакова, Ивана Сергеевича.

Так как велено было прийти пораньше, мол, Иван Сергеевич встает вместе с петухами, шел я к нему, когда московские старухи возвращались после заутрени.

Позвонил, назвался, лакей покачал головой и отправился докладывать о неурочном посетителе.

Иван Сергеевич вышел в переднюю в ковровом халате, в шлепанцах на босу ногу, всклокоченный, заспанный.

– Павел Петрович Балашов?

Я поклонился.

– Сосед Ивана Сергеевича Тургенева?

– Скорее земляк.

– Так чем могу быть полезен?

Аксаков был не слишком любезен, я смешался, сказал, что собираюсь в Болгарию, пролепетал о письме Каравелову.

Услышав о цели моего визита, Иван Сергеевич несколько переменился.

– Что ж мы стоим в прихожей, прошу...

Он пригласил меня в кабинет.

На кожаных диванах вперемешку с книгами валялись принадлежности его туалета.

– Садитесь, - примирительно сказал хозяин.
– Я думал, вы за какой протекцией или со стихами, а вы, оказывается, сторонник славянского дела...
– Еще раз переспросил: - Так чем могу?

Я объяснил, что почел своим долгом принять участие в борьбе болгар за свое освобождение, собираюсь в Бухарест и хотел бы получить рекомендательное письмо к господину Каравелову.

– Благородный порыв, - одобрил Аксаков.
– Каравелов был постоянным посетителем моих пятниц. Почему же не написать...
– И тут же занялся письмом к Каравелову.
– Он примет вас с распростертыми объятиями...
– Задумался, спросил: - Вы знакомы с Михаилом Никифоровичем Катковым, редактором "Московских ведомостей"?

Я сказал, что знаю Каткова только заочно, будучи подписчиком его газеты.

– А вы сходите к нему, - посоветовал Аксаков.
– Каравелов печатался в "Московских ведомостях". Возьмите и у Каткова письмо. Я ему сейчас напишу.

И он набросал записку редактору "Московских ведомостей".

Катков, наоборот, принял меня застегнутый на все пуговицы, в черном сюртуке, преисполненный сознанием собственного достоинства, но письмо к Каравелову дал, посоветовав, правда, подальше держаться от крайних элементов.

– Каравелов увлекающаяся натура, - сказал Катков.
– Я всецело за освобождение, но освобождение - от кого? От магометан, от захватчиков! Это не значит, что в Болгарии надо учредить республику. Я верю в ваше благоразумие...

Через несколько дней я получал в канцелярии губернатора заграничный паспорт. Меня попросили пройти к заведующему иностранным отделением.

Солидный чиновник, холеное лицо, намечающееся брюшко. Не успел я очутиться в его кабинете, как он сразу назвал меня, точно мы знакомы много лет:

– Господин Балашов? Павел Петрович? Сын Петра Андреевича Балашова? Окончили Московский университет?

В моих ответах он, судя по всему, не нуждался. Его вопросы звучали как утверждение, да так оно и было на самом деле.

– Куда собрались?

Я не скрывал своих намерений.

– В Болгарию.

Заведующий иностранным отделением выказал на лице удивление:

– Такого государства не существует.

– Но есть страна...

– Раз нет государства, значит, нет и страны. Вы хотите сказать, что едете в Турцию? Но я не советую вам посещать балканские провинции султанского государства. Поезжайте в Стамбул, там есть где поразвлечься. Хотя в Париже развлечься можно гораздо лучше.

Казалось, для этого чиновника мир существовал для развлечения богатых людей: в Стамбуле развлечений меньше, в Париже больше, лишь этим и следовало руководствоваться при поездках за границу.

– Я еду в Бухарест, - сказал я.
– Меня там интересуют некоторые люди.

– Люди?!
– Мой собеседник устало улыбнулся.
– Бухарест мало чем привлекателен. Поезжайте просто вверх по Дунаю, прекрасному голубому Дунаю, и закончите путешествие Веной. Кофе по-венски, венские вальсы, "Сказки венского леса"...

Не знаю, чем было вызвано ко мне внимание этого чиновника, но понял, что с ним лучше не спорить.

– Благодарю вас, - вежливо я отвечал.
– Я непременно воспользуюсь вашим советом.

– И поменьше общайтесь с нашими соотечественниками, - продолжал мой собеседник.
– В Румынии много нежелательных элементов из России, не принимайте к ним никаких поручений и не берите писем для передачи.

– А у меня уже есть письма, - признался я не без лукавства.

– Осмелюсь спросить, от кого?

– От Ивана Сергеевича Аксакова, от господина Каткова.

– Ну, это еще ничего.
– Мой собеседник облегченно вздохнул.
– Их воззрения не заслуживают...
– Он не сказал чего - одобрения или порицания. Желаю приятного путешествия.

Теперь можно было приниматься за дорожные сборы. На Кузнецком мосту я приобрел чемодан для своего гардероба, саквояж для дорожных вещей, купил бинокль в футляре для ношения на плече, точно мне предстояло обозревать поля сражений, накупил кучу почтовых принадлежностей и тетрадь для дневника. Зашел в банк посоветоваться, какие деньги удобнее - в монетах или ассигнации, мне сказали, что русские кредитные билеты повсюду легко обменять на местные деньги.

Мой приятель-врач поинтересовался, как я собираюсь везти деньги. Я показал пояс, он одобрил меня. Я не знал лишь, куда спрятать серьги, слишком уж соблазнительный предмет для грабителей. Мы оба призадумались. Хотелось бы постоянно иметь их при себе, но каким образом? У приятеля мелькнула идея, на которую его навели романы Габорио. Требовался сапожник. Приятель нашел его и привел ко мне в номера.

Довольно колоритная фигура! Пожилой чопорный немец, один из лучших мастеров знаменитого Вейса, владельца мастерской, изготовлявшей самую модную дамскую обувь. Впрочем, я бы ни за что не принял его за сапожника. Он появился передо мной с чемоданчиком, какие обычно носят врачи, да и сам походил на врача, церемонно раскланялся, осмотрелся по сторонам и сел.