Чтение онлайн

— В месяц, — уточнил Юрий Александрович.

— Ну не в год же, иначе что это будет за помощь, — сказал Евгений Афанасьевич и, пристально посмотрев на Воронина, продолжал: — То, что ты откликнулся всей душой на беду случайно подвернувшихся где-то там в пути незнакомых людей — это хорошо. Но заруби себе на носу: девяносто восемь процентов неудачников становятся неудачниками в жизни не потому, что они хуже по натуре, бездарнее или глупее других, — либо они болтуны, обсуждающе свои сокровенные мысли и всякую всячину с кем попало, либо крикуны, не умеющие держать себя в руках, — только и всего.

— Язык мой — враг мой, — сказала Антонина Трофимовна.

— Вот-вот, в самую точку, — поддакнул Морозов.

— Мы вам очень благодарны за все, — сказала Антонина Трофимовна, вставая с кресла.

— Благодарить меня не за что, — сказал Евгений Афанасьевич, поднимаясь из-за стола и пожимая на прощание руки. — Народ изъявил свою волю, и мы обязаны её выполнить.

Галина Максимовна вошла в кабинет к терапевту. Виктор Ильич сидел за столом. В углу кабинета на процедурном столике работала медсестра Людмила Васильевна Тигунцева.

— Опять пришла лечиться, — сказала Галина Максимовна, направляясь к столу.

— Что случилось? — спросил врач.

— Вот. Не успела нога зажить, теперь — руки, — Галина Максимовна показала ему ладони. На ладонях, на пальцах — сплошные ссадины, мозоли.

— О-ё-ей! — Врач покачал головой. Подошла медсестра.

Виктор Ильич держал Галину Максимовну за руки.

— С вашими руками, — продолжал врач, — только на ферме трудиться… Никогда физически не работали?

— Ну как… Дома, по хозяйству.

— Дома, по хозяйству, — усмехнулся врач, отпуская Галину Максимовну. — Дома — вилочки, а на ферме — вилы. Разница большая. Разве можно такими нежными руками браться за вилы без рукавиц… Ну ладно. Сейчас Людмила Васильевна вам обработает все это, перевязку сделает. Мозольные лейкопластыри у нас есть? — спросил он медсестру.

— Есть штук пять ещё.

— Дайте их Галине Максимовне. Но это на будущее. Для профилактики. А сейчас мази и перевязки. — И бросайте ферму к чёртовой матери. Не для вас эта работа.

Галина Максимовна промолчала.

— Здоровье дороже денег, — добавил врач.

— Да, — вздохнула Галина Максимовна. — Здоровье дороже всего на свете.

— Золотые слова, — подхватил врач. — Надо ж ими руководствоваться в своей жизни.

Антонина Трофимовна пришла в класс взволнованная, бросила на стол стопку тетрадей и классный журнал. Обычное «здравствуйте» и «садитесь» произнесла довольно резко и сердито. Села сама за стол и, не снижая тона, сказала:

— Макарова, подойди сюда.

Люда Макарова, стройная высокая девочка со светлыми косичками и вплетёнными в них бантиком розовыми лентами была лучшей ученицей в классе. Она не была отличницей, но до третьего класса лидировала по успеваемости и по этой причине была очень горда и самолюбива. Несмотря на необычно высокий разгневанный тон учительницы, девочка в привычной своей манере легко и быстро встала из-за парты, вытянула тонкую длинную шею, гордо подняв голову, тряхнула косичками и подошла к столу. Антонина Трофимовна подала ей учебник.

— Открой страницу, где задачи и примеры на повторение.

Люда раскрыла учебник по математике и, листая страницу за страницей, нашла нужную.

— Теперь поищи задачу, которая тебе не знакома. Любую.

Девочка провела пальцем сверху вниз и остановилась на условии, которое сопровождалось рисунком — линией, разделённой на несколько отрезков.

— Нашла, — сказала учительница. — Как ты считаешь, это трудная задача?

Люда помедлила с ответом, внимательно изучая данные и рисунок.

— Ну так как? — нетерпеливо произнесла Антонина Трофимовна.

— Трудная, — ответила Люда.

— Вот и хорошо. Даю тебе пять минут на решение. Девочка сникла.

— Не бойся, оценку ставить не буду. Впрочем, если решишь за пять минут, поставлю отлично.

Люда подошла к доске, взяла мел и, глядя в учебник начертила линию. Разделив её на отрезки, обозначила расстояние между ними. Попробовала что-то складывать, вычитать, делить, но тут же стёрла все цифры мокрой тряпкой. Потом стояла, не шевелясь, лицом к доске, спиной к классу.

— Пять минут истекли, — сказала Антонина Трофимовна, глядя на часы. — Ещё подождать или нет?

Дополнительные три минуты тоже ничего не дали.

— Всё ясно, — сказала Антонина Трофимовна. — Не по зубам орешек.

— А я все равно её решу, — сказала расстроенная девочка, кладя учебник на стол.

— Когда? — спросила Антонина Трофимовна.

— Сегодня или завтра.

— Ах, завтра. Ну-ка, прочитай условие вслух. Люда прочитала.

— Верхозина — к доске, — сказала Антонина Трофимовна, и взбудораженные необычной сценой ученики с затаённым смешанным чувством надежды и тревоги уставились на Любку, которая сидела за второй партой крайнего ряда возле окна.

Верхозина подошла к доске, взяла мел и, вытянув кверху руку и подняв голову с коротко подстриженными тёмными волосами, сразу стала писать цифры.

— Я могу сесть? — спросила Люда.

— Садись, — сказала Антонина Трофимовна.

Макарова ушла на своё место. Пока она усаживалась и что-то недовольно ворчала себе под нос, Любка уже написала готовый ответ. Антонина Трофимовна посмотрела на доску и обратилась к классу:

— Проверьте ответ по учебникам.

Застучали доски у парт, защёлкали замки портфелей, зашелестели страницы — класс оживился.

— Правильно! — крикнул наголо остриженный лопоухий мальчик, сидевший на первой парте напротив Антонины Трофимовны.

Все остальные подтвердили.

— Найди ещё какую-нибудь задачу, — сказала Антонина Трофимовна, обращаясь к стриженному.

— Вот эту мы не решали, — сказал он.

— Диктуй.

Мальчик продиктовал. Одна минута, и задача была решена.

— Опять правильно, — удивились ребята.

— Надеюсь, теперь все удовлетворены, — сказала Антонина Трофимовна, повышая голос и глядя в дальний угол, где сидела Макарова. — Или ещё кому-нибудь взбредёт в голову нелепая мысль, будто Верхозина лишь потому стала отличницей, что я питаю к ней какую-то особенную слабость. Её, видите ли, люблю больше всех и поэтому ставлю пятёрки. Ведь это ж надо додуматься до такого абсурда! Постыдились бы! — Антонина Трофимовна побагровела и, взяв кое-как себя в руки, спросила уже спокойным голосом: — Макарова, что за вздор ты сеешь среди учеников?