Корпорация чесс. Международный детектив
Шрифт:
– Что вы сказали?
– С божьего позволения, сказал. Если так, давайте поспешим.
– Начало в девять. Должны успеть!
Глава 22
Нарядные молодожёны– Маша и Абдулла– сидели во главе уставленного снедью стола в вип-зоне ресторана Башни. Маша – в пышном, несколько тесноватом в грудях платье, позаимствованном у недавно выходившей замуж подружки, Абдулла – в традиционно просторной арабской хламиде от Диора и традиционном же клетчатом платке на голове от Дольче Габбана. Прямо перед ними стоял фаршированный осётр с разинутой пастью, в которую вставили пучок петрушки. Жареный поросёнок стоял поодаль, замаскированный бутылками со всех сторон. Посажённый отец Луковка гордо восседал во всей своей атаманской амуниции слева от невесты под подковой из разноцветных шаров. Справа от жениха в роли почётного гостя сидел Сапсан. Ради случая он принарядился в традиционный калмыцкий халат. Присутствовал весь казачий курень и медперсонал больницы, в которой трудилась Маша. Из зарубежных гостей за столом был только главный инженер Джафар, весь какой-то бледный и усталый. Гости шептались, что старший брат Абдуллы, Джамиль, наотрез отказался присутствовать на свадьбе, «потому что Машка с самого с ранья успела его послать куды подальше».
Приглашённый по случаю казачий хор затёк на ярко освещённую сцену, прокашлялся и затянул:
«Не спалы до полночи, Не спалы до полночи, Стал я засыпали, горя забывали. Пришла ко мне радость, Радость дорогая, Радость дорогая – Машута милая».– О чем поют? – тихо поинтересовался Абдулла у Маши.
– Что я – твоё снотворное.
– Откуда они знают?
– Из народного опыта.
Распахнулись двойные двери, и в зал под уздцы ввели коня, украшенного бубенцами и красными лентами.
– Ну-ка, жених, покажи нам, какой ты наездник! – предложил посажённый отец Луковка.
Маша подтолкнула Абдуллу к коню. Он подобрал подол своей шилахи и лихо запрыгнул в седло – ему, завсегдатаю королевских конюшен, это было легко. Конь заржал. Все захлопали, закричали: «Любо!»
Хор грянул:
«Ой, младенький наш Абдулушка, Пашто тебя долго с вечера нет, Али в тебе всё привадушка есть? А она тебе всё привадила младца, Заставила часто в гостюшки ходить Да гостинички дарить»Казаки обступили коня, крича: «Магарыч давай!»
Абдулла посмотрел недоуменно на Машу.
– Выкуп требуют, – пояснила Маша. – В алкогольном эквиваленте. Но если алкоголя нет, возьмут деньгами. Ты наличные в банкомате снял?
– Да.
– Раздай три раза каждому по купюре.
Абдулла раздал.
– Добре! – закричали казаки. – Поднесите ему чарку!
Со стола передали наполненный до краев стакан.
– Не расплещи! – кричали казаки.
– Пей до дна! – скандировали гости.
Это Абдулла понял без перевода. Он выдохнул и стал большими глотками опорожнять стакан. Стакан он осилил, но после этого самостоятельно с коня слезть уже не смог. Казаки подхватили его на руки, донесли до места и привязали по традиции полотенцем его руку к руке невесты. Это было очень предусмотрительно, потому что окосевший от стакана самогона Абдулла то и дело норовил сползти на пол.
А гости уже и сами манер не блюли. Санитарка из больницы выскочила на сцену и, повязавшись салфеткой на манер платка, заголосила:
Не ходите, девки, замуж, Замужем невесело. То трусы не постирала, То не так повесила!Два казака подскочили к ней и с криками: «Хоп-хоп-асса!» – подхватили её под локти и закружили каруселью.
– Что они с ней делают? Наказывают? – встрепенулся было Абдулла.
– Ничего, милый, – успокоила Маша. – Веселятся люди.
С неба звёздочка упала, Прямо милому в штаны. Хоть бы все пусть разорвало, Лишь бы не было войны, —не унималась санитарка.
– Она про что поёт? – поинтересовался Абдулла у заботливо придерживавшего его с левой стороны Сапсана.
– Призывает к миру во всем мире.
– Хоп-хоп-асса! – захлопали гости. – Поднесите ей чарку.
Чарку поднесли. Женщина одним махом опрокинула стакан, саданула его об пол и закричала: «Горько!».
«Горько!» – подхватили гости.
– Абдулла, народ требует, чтобы ты поцеловался с новобрачной, – пояснил волю народа Сапсан.
– Прямо здесь, публично?!
– Да, такова традиция.
– А публично заниматься сексом не придётся? – встревожился Абдулла.
– Нет, – успокоил его Сапсан. – Сексом будете заниматься наедине. А вот простыню с кровавым пятном завтра на балконе вывесите.
– Зачем?!
– Чтобы народ убедился, что невеста – девственница.
– А народ-то почему это волнует?
– Наших людей исстари волнует всё, что происходит у соседа. Гораздо больше, чем то, что происходит в собственном доме. Согласно русской пословице, у соседа в глазу песчинку видишь, у себя – пустыни не замечаешь.
– Я публично целоваться не готов!
Сапсан встал, постучал ложкой о стакан и попросил тишины в зале. Все затихли. «Молодые для поцелуев и последующих действий желают сразу пройти в спальню!»
– Вот это мущинский ход! Сразу взял корову за рога! Без всякого политесу! – одобрил посаженный отец Луковка. – Дружки, проводите молодых в номер! Мы тут и без них управимся! А ну-ка, певуны, давайте-ка отходную! Пьем за молодых!
Хор затопал, засвистел, зачал отходную:
По двору ходила, ольху я ломала, Ольху я ломала, сверху я упала. Сверху я упала, рубаху я порвала…Пара подвыпивших казаков подхватили под мышки Абдуллу и повели по направлению к выходу. Маша забегала то справа, то слева, умоляя: «Мужики, аккуратнее. Не уроните!» «Не мельтеши, Маха, – отвечали казаки. – Доставим в целости и сохранности. Спонсор-еть, едрить его через коромысло!»
Глава 23
Принцесса рыдала в подушку. Горько и безутешно. Её не радовал ни выигранный полуфинал, ни свадьба Абдуллы, на которую её все равно бы не пустили, ни даже то, что братья в порыве страстей и не вспомнили о Джите. Она периодически доставала из-под подушки Аймак, и проверяла, нет ли сообщений от хабиба. Сообщений не было. Наверное, прав был Джит – саудовские мужчины не ценят женщин, с которыми познакомились через Интернет. К тому же сегодняшний инцидент с тепловой пушкой, которую кто-то включил в момент её прохода по холлу в зал, не добавлял в копилку её скромности. Никаб ей удалось удержать у лица, а хиджаб у колен, но весь профиль и фигура обдувались воздухом несколько секунд так, словно её облили водой. А фотографы щелкали спусковой кнопкой с таким усердием, словно хотели её расстрелять. Видел ли эти фотографии хабиб? И как отреагировал?
И Джита теперь нет– некого послать на разведку. Джафар мог хотя бы поздравить с победой– из простой вежливости. Но не поздравил. И в зале во время матча она его не видела. Впрочем, обзор зрительского сектора ей всё время закрывал главный арбитр, который просто прилип к месту за её спиной. Нельзя же все время крутить головой – подумают, что ждёт подсказок.
И главный арбитр был другой, не тот, что раньше. Стоял и свербил взглядом её соперницу, красивую девушку с большой грудью и с труднопроизносимой двойной фамилией. Соперница явно нервничала, ёрзала на стуле и «зевала» фигуры одна за другой. В первой партии сдалась на тридцать третьем ходу, а во второй – на двадцать девятом. Когда Лейла выходила из зала после матча, публика ей аплодировала, а она все искала глазами Джафара – но не нашла. Все это как-то не вязалось с любовными стихами, присланными накануне, которые Принцесса читала, и перечитывала, и уже запомнила наизусть. Может быть, с Джафаром что-то случилось? Но как узнать? У кого спросить? Кого послать? Маха– без языка, братья исключались по умолчанию… Маша! Вот она, свободная женщина, которая может ходить где хочет и когда хочет. Она сейчас в комнате Абдуллы. Лейла подглядывала в глазок двери, когда охрана проносила Абдуллу через холл в его комнату и укладывала на кровать. Принцесса видела, как Маша положила Абдулле на лоб компресс и чем-то натёрла ступни ног. Охранники вышли. Потом вышла переодетая в джинсы Маша и ушла в неизвестном направлении. Одна. Вернулась вдвоём с капельницей. Заботливая! К тому же стойкая и знающая. Себя в обиду не даст. И мужа защитит. Такая Абдулле и нужна. Зря, наверное, она против Маши брата Джамиля настраивала. Зря! Абдулле тут будет хорошо. Ни полиции нравов, ни строгого отцовского надзора. Да, с Машей нужно подружиться. Они теперь близкие родственницы. Завтра же она подарит Маше бриллиантовое колье. А потом попросит о помощи.