Чтение онлайн

— Где мы, а? — спросил я тихо, прекрасно зная ответ. Видимо, Алексей это понимал, потому что он только устало улыбнулся.

— Я хочу домой, — воскликнул я тоном обиженного ребёнка. — Как нам вернуться домой?

— Когда придёт время, — загадочно проговорил Саркович.

— К черту время! — прорычал я, с трудом поборов желание снова как следует встряхнуть Алексея. — Время работает против меня, потому что дома осталась моя маленькая девочка! Где бы мы ни были, я уверен, что ты знаешь больше меня! Скажи, как нам вернуться обратно. Где дорога?

— Туда, — тихо сказал Саркович, — указав рукой вперёд. — Но идти слишком долго.

— Почему мы не можем просто повернуть назад? — спросил я, чувствуя, как силы меня покидают. Раздражение, гнев, всё схлынуло в один миг. Осталась только усталость и странная горечь.

— Потому что никакого "назад" нет, — просто сказал Алексей. — Нет двери, которая выведет нас обратно. Где бы мы не покинули аларин, вернуться по своим следам нельзя. Потому что здесь другие расстояния и другое время. Мы можем только попытаться найти другой путь.

— Тогда мы должны его найти, — твёрдо сказал я. — И ты мне в этом поможешь.

Саркович посмотрел на меня удивлённо, рассмеялся и покачал головой.

— Я… нет. Прости, Игорь, но я слишком давно мечтал сюда вернуться. Я потратил слишком многое, чтобы… чтобы просто так от этого отказаться. Тебе придётся искать выход самому. А потом постараться держаться подальше от чутких мест. Однажды тебе уже велели держаться от них подальше, но ты не послушал. А у меня задача как раз противоположная. Я должен уйти как можно глубже сюда, чтобы никогда не найти обратную дорогу. Это место не жалует пришлых, поэтому мне придётся постараться.

— Там моя дочь! — почти закричал я, немало не заботясь о том, что нас может кто-то услышать. В самом деле, кто может оказаться в этом словно вымершем месте? — Там моя жизнь!

Саркович немного помолчал, опустив глаза вниз. Когда он вновь посмотрел на меня, вид у него был немного виноватый.

— Прости, — сказал он так тихо, что я едва мог разобрать его слова. — Моя жизнь тут.

— Моя Настя, — крикнул я. — Ты мой друг! И ты говорил, что любишь её! Ты не можешь вот так меня оставить!

— Прости, — в третий раз повторил Алексей и отступил от меня на полшага. Я схватил его за плечо.

— Постой!

— Не прикасайся ко мне! — исступленно закричал Саркович. От неожиданности я выпустил его и в следующий миг Алексей помчался прочь, крича на ходу:

— Не прикасайся ко мне! Не прикасайся! Не прикасайся! Не прикасайся!

Я не стал его догонять. Я остался один, постепенно впадая в то состояние, которое обычно называют апатией. По счастью, продлилось оно недолго, и вскоре я уже снова был полон сил. Я твёрдо решил не думать о том, как объяснить всё происходящее. Задача у меня была одна — во что бы то ни стало найти выход и вернуться домой к дочери. Это значило, что важнее всего для меня был здравый ум. Я просто не имел права расслабляться.

Когда я это понял, мне стало немного легче. Я зашагал вперёд мимо высоких розовых деревьев. Я вдыхал приторно-сладкий медовый аромат и старался думать только о том, как бы поскорее отсюда выбраться. Но мало помалу я проникся удивительной красотой, окружающей меня со всех сторон. Я шел по колено в высокой траве с белыми полосками посредине, роскошные цветы с крупными ярко-синими лепестками касались кончиков моих пальцев. С деревьев время от времени срывались резные розовые листья и с тихим шелестом падали на землю. Заходящее солнце придавало им удивительно прозрачное сияние, словно листья были сделаны из хрупкого стекла. Где-то над моей головой негромко пела птица, но её голос звучал нереально, словно бы доносился до меня через толстый слой ваты.

Мне стало уже жарко в тяжелой зимней одежде, но я не спешил раздеваться, надеясь, что за следующим деревом будет тропинка, ведущая обратно в заснеженный Петербург. Надежда была слабая, но я хватался за неё как за соломинку, всей душой желая поскорее вернуться домой. Хуже всего было то, что моё третье приключение в приграничном мире было лишено всяческого смысла. Я не понимал, зачем я сюда попал, не понимал, как я сюда попал и, главное, не понимал, как отсюда выбраться. У меня было чувство, что кто-то или что-то имеет на меня свои виды, но это было уже совсем нелепое предположение. Иногда мне казалось, что я ловлю на себе чей-то настороженный взгляд, но сколько я не озирался, вокруг по-прежнему было безлюдно.

Я расстегнул куртку, подумал, и снял её совсем. Нести в руках было неудобно, вокруг пояса тоже было не обвязать из-за толстых рукавов. Тогда я просто закинул куртку на плечо и пошел дальше, обливаясь потом. Вскоре розовые деревья сменились высокими кустами конической формы. На них росли крупные красные ягоды, над которыми вились мелкие насекомые. Запах у ягод был довольно приятный, что-то среднее между земляникой и смородиной, но я ни за что бы не взял в рот ни одну ягодку. Они казались мне слишком сочными и слишком красными, будто бы внутри ягод был не сок, а кровь. Некоторые из них были покрыты мелкими трещинками, сквозь которые виднелись продолговатые черные семена. Из трещинок сочилась густая красная жидкость, в которой возились разноцветные мошки. Почему-то это показалось мне особенно неприятным и я поспешил поскорее уйти от ягодных кустов.

Вскоре я вышел на высокий морской берег. Под ногами шуршала мелкая галька, волны неспешно бились о прибрежные камни, в воздухе не было ни ветерка. Какое-то время я простоял на одном месте, глядя на расстилающееся прямо передо мной безбрежное море. Иногда мне кажется, что природа способна заворожить нас не столько своей удивительной красотой, сколько величием и необъятностью. Так, я готов бесконечно смотреть на туманные горы с вершинами, скрытыми в толще облаков, на бескрайние леса и быстрые горные реки с такой холодной водой, что перехватывает дыхание и сводит ноги. Море в приграничном мире было спокойным и в то же время тревожным. Волны его были невысокие, но меня отчего-то пугала их размеренность. Мне даже начинало казаться, что здешнее море это огромный механизм, действующий с удивительной точностью. Впрочем, вскоре мне пришлось убедиться в том, что это не просто сравнение. На берегу я впервые увидел дрэев. Тех самых, кого называли ещё Аидрэ-дэи.

Их было двое. Стояли они примерно в десяти метрах от меня, и в первый момент я вообще их не заметил. Они были неподвижны, спокойны, и, по-видимому, как и я смотрели на мерные морские волны, думая о чем-то отвлеченном. Никто не говорил мне, что это и есть дрэи, но я почему-то сразу понял, что это именно они. Я не знал, заметили ли они меня, но решил, что раз они не предпринимают никаких действий, я могу рассмотреть их получше.

Больше всего дрэи напоминали мне огромные механические игрушки, с которых начисто содрали кожу, так что остался только металлический каркас. Кожи, я имею ввиду нормальной человеческой кожи у них и в самом деле практически не было, зато наличествовали почти все внутренние органы, защищенные полупрозрачной синеватой тканью. Позвоночник и вообще весь скелет были снаружи, хотя и внутри явственно просматривались вытянутые кости. Их цвета были разными, от молочно-белого до розового и голубого, но сразу было понятно, что это органический материал. Однако, сколько я не пытался убедить себя в том, что это экзоскелет, я не мог избавиться от ощущения, что дрэи выстроены из металла. Пальцы на руках были вдвое длиннее человеческих и с тыльной стороны покрыты костяными (металлическими?) пластинами, ладони ровные как доски. Я предположил, что руки дрэев были наименее чувствительными, так как состояли буквально из одних наружных костей, хотя, конечно, я мог и ошибаться. При взгляде на ноги я сразу вспомнил джоли-джамперы, пружины-прыгунки, которые как раз начали входить в моду. Надев на ноги эти забавные приспособления, человек мог подпрыгнуть чуть ли не на два метра и развить скорость под сорок километров в час. Я понятия не имел, как именно передвигаются Аидрэ-дэи, но сразу предположил, что скорее всего прыжками. Ноги их наполовину состояли из тонких цветных косточек с перемычками, колени гнулись в обратную сторону, вместо ступней была полукруглая матовая кость. Лица дрэев были единственной частью тела, полностью закрытой матовой непрозрачной кожей, вот только кожа эта была светло-голубой и больше напоминала пластик. Носы были одинаково миниатюрны и чуть сплюснуты, за синеватыми губами четко обрисовывались мелкие и совершенно плоские зубы. Мутно-голубые глаза, наполовину закрытые неподвижными веками, холодно смотрели из ромбовидных глазниц. Бровей и ушей не было. Вместо черепа мозг дрэев закрывала сетка тончайших косточек и сосудов, было видно даже, как по венам циркулирует сине-голубая кровь.

Не знаю, правильно ли я понял, кто из них мужского пола, а кто женского, но один из дрэев был намного выше другого и выглядел куда как более рослым. Впоследствии я узнал, что дрэи обычно высотой около двух с половиной метров, а дрэйки редко бывают ниже двух. Кроме того я научился отличать мужчин от женщин и по другим параметрам. У дрэек практически не был развит торс, да и во всей фигуре, несмотря на кажущуюся грозность, была необъяснимая хрупкость, которую мне сложно было разглядеть в первый раз. Только гораздо позднее я узнал и увидел необычайный контраст между дрэями и дрэйками. И те и другие казались всё так же казались мне отвратительными чудовищами, но их женщины напоминали мне фарфоровые статуэтки, которые могут разбиться от одного неловкого движения. Возможно, по большей части подобное различие было моей собственной иллюзией, но, например, и без того тонкие кости ног у дрэек были совсем тоненькими, так что было непонятно, как они не переломятся под тяжестью их тел. А вот голоса… Ох, если бы мне никогда не слышать их голосов!