Чтение онлайн

— Той квартиры давно нет. Они устраивают теперь огромные вечеринки. У нас настоящая клубная революция. Алексей со своим братом и друзьями открыли подземный клуб «Тоннель». Но теперь это уже не те вечеринки, с которых все начиналось в девяностом году, — теперь там и деньга, и бандиты, и милицейские погромы. Многое поменялось.

Ольга прервалась и, забыв на минуту обо всем, стала сосредоточенно рассматривать разбегающиеся в разные стороны рельсовые пути. Когда она очнулась от этой медитации, Катя сказала:

— Я по твоей просьбе договорилась о встрече с директором киностудии, но расскажи мне, пожалуйста, о чем пойдет речь.

— Это очень интересно! — затараторила Ольга — Я организовала в Ленинграде кафедру изучения орнамента, а моя подруга Бета Померанцева занималась съемками фильмов. Мы объединили усилия и решили сделать совместный проект: снять альтернативное кино. У него довольно сложная психоделическая суть. История о человеке, исчезающем в пространстве, и пространстве, отображенном в этом человеке. Это красочное, со множеством геометрической графики кино, но начали мы, конечно, по-любительски, и ничего хорошего не получилось.

— А что вы делали? — стала расспрашивать Катрин.

— Снимали за городом, на природе. Актерами были Владик Мамышев, Андрей Гамаюн и группа «Пепси». Октябрь месяц, холод ужасный. Они все голые, мы красили им тела гуашевыми красками и пробовали снимать на шестнадцатимиллиметровую камеру. Владик изображал бога солнца, а девушки - его окружение. Камера была дрянь, да и эффекты получились так себе, так что почти весь материал пришлось выкинуть. Но Вета написала прекрасные тексты. Мы хотим по этому же сценарию снять новый фильм, но смонтировать его на настоящем оборудовании, наполнить эффектами, озвучить.

Катя на минуту задумалась.

— То место, куда мы сейчас едем, — ответила она, — это пригород Берлина, территория бывшей ГДР. Киностудия была крайне запущенная, старая, без техники, а сейчас ее переоснастили, и там новейшее оборудование и компьютеры.

Поезд стал снижать скорость и через какое-то время остановился у платформы. Городок Бабельсберг, небольшой и тихий, утопал в зелени и чем-то напоминал Царское Село под Петербургом. Добравшись до киностудии, барышни были препровождены в офис, где были любезно встречены герром директором. Шустрый, вертлявый, не по годам молодо выглядящий, седой директор представил девушкам своих коллег, все расселись за овальным столом, и Ольга запета соло. Катрин переводила, едва поспевая за пулеметными очередями, которыми энергичная рассказчица расстреливала ошарашенных киношников. Ольга вытащила из сумки фотографии с ранних съемок, махала руками, набрасывала сопроводительные рисунки, показывала гримасы, ходила по комнате, восклицала, говорила громко и веско. Напор выдаваемой информации и ее чуть съехавший от возбуждения парик так подействовали на собравшихся, что тут же была организована экскурсия по киностудии. Развеселившийся директор лично сопровождал девушек, и когда, осмотрев технические чудеса студии, все вернулись в кабинет, произнес пламенную речь. Помянув разные аспекты, касающиеся некоммерческого кино, директор обрисовал девственное состояние студии, ее фантастическое оснащение и в конце согласился участвовать в этом проекте всеми возможностями киностудии — требовались лишь три вещи: сценарий, актеры и добрая воля. Успех переговоров был колоссальный.

В Берлин девушек отвез на машине некий Ульрих Вайенберг, господин, присутствовавший при общей беседе с директором и представившийся профессором компьютерных технологий.

Возбужденная неожиданно открывшимися перспективами и возможностями, Ольга начала звонить в Петербург. Ее обуревали восторг и кипучая энергия. Но случилось непредвиденное — оставшаяся на родине подруга впала в образ подозрительной собственницы и неожиданно заявила, что написанный ею сценарий неотделим от нее, а потому она может только самолично отвезти его в Германию. Подруги разругались в пух и прах. Неожиданно после полета в небо Ольга уткнулась в темную безысходность. Поначалу она еще увещевала строптивую сценаристку, но та упорствовала, и в результате последним, что Померанцева услышала от Тобрелутс, было «Дура!».

Ольга оказалась в весьма сложной ситуации: получив полное согласие от директора студии, она теперь должна была предоставить сценарий и обсудить подготовку к съемкам, но сценария не было, и все шло прахом.

Испытывая невероятный стыд перед Катей, представившей ее директору студии, Ольга три дня никому не звонила и мучилась.

Прошло еще несколько дней, и вот однажды, роясь в карманах, Ольга вытащила визитку.

— Ульрих Вайенберг, профессор, — прочитала она.

Тут же припомнился обходительный мужчина, подвозивший их с Катей в Берлин на своем «мерседесе» и всю дорогу рассказывавший про какую-то виртуальную реальность. Набрав номер телефона, она на ломаном английском спросила этого самого Ульриха и неожиданно легко договорилась с ним о встрече. Дом, который ей следовало найти, находился на площади рядом с зоологическим садом. Подойдя к институту, она увидела стальную табличку с надписью «Art Com».

Профессор Ульрих, в джинсах и свитере, встретил русскую художницу и повел показывать свой институт. Профессор знал десяток русских слов, художница — три немецких и сто английских, и вот таким манером они неожиданно разговорились. Институт занимал два этажа огромного здания. Прозрачные, перетекающие друг в друга пространства представляли собой настоящую научную лабораторию, полную компьютеров, механизмов и всевозможной техники. Тут было все: мощнейшие компьютеры, лаборатории с людьми в скафандрах, невиданные трехмерные скульптуры, но самыми запоминающимися оказались огромный зал виртуальных тренажеров и стеклянный холодильник, в котором находился сервер института.

Еще во время первой встречи в Бабельсберге профессор заинтересовался рассказами русской художницы о качестве перетекания одного плана в другой, которого она хотела бы добиться в своем фильме, и сейчас повел ее в просмотровый зал. За несколько лет работы институт накопил огромное количество трехмерной графики и всевозможной анимации. Показав Ольге, как действует кофейный автомат и откуда извлекать материалы для просмотра, он оставил ее в одиночестве.

Через три часа, с трясущимися от выпитой годовой нормы кофе руками и перегруженной от увиденного головой, Ольга выбралась из просмотровой комнаты и, пошатываясь, отправилась разыскивать профессора. Тот еще издали заметил ее лунатическое состояние и, улыбнувшись произведенному эффекту, вручил ей пластиковую карточку с магнитной полосой.

— Что это? — удивленно спросила Ольга.

— Это карта студента. Вы можете приходить к нам и заниматься компьютерами. Мы бесплатно проведем для вас курс по этим технологиям. Надеюсь, это поможет в вашем творчестве.

Не веря своим ушам, Ольга приняла карточку и, поблагодарив профессора тысячу раз, счастливая вышла на улицу.

Целый месяц до конца своей визы Ольга ходила в «Art Com» и с головой погружалась в компьютеры. Зная об их существовании только по фильмам и впервые столкнувшись с ними, она была потрясена новой, столь неожиданно открывшейся перспективой и фантастическими возможностями, а более всего — красотой и ясностью кибернетического разума. До красноты глаз она целыми днями таращилась в мониторы, постигая хитроумную машину, засыпала от усталости в институте, перезнакомилась со всеми его сотрудниками, училась, работала, от всего этого похудела как щепка, но стала разбираться в основах и получать первые результаты. Привезенные с собой материалы она перевела в электронные файлы и стала создавать из них новые картины. Профессор Ульрих навешал русскую студентку, помогал советами и прикрепил к ней молодого компьютерщика.

Веселый и коммуникабельный Гюнтер был двадцатипятилетним асом виртуальной анимации, а кроме того - весельчаком и модником, завсегдатаем берлинских клубов и поклонником электронной музыки. Вещи, которыми он сам занимался, были настолько сложны, что Ольга испытывала к нему чувство благоговейного трепета. Когда занятия в институте подошли к концу и Ольге нужно было уезжать в Петербург, Гюнтер показал ей недавно вышедший на экраны фильм «Газонокосилыцик» и в качестве прощального подарка предложил испробовать виртуальную реальность. Предложение было настолько заманчивое, что отказаться было невозможно.

Для первого знакомства хитро улыбающийся Гюнтер предложил попробовать симулятор с программой полета боевого звездолета. Впечатляющего размера устройство представляло собой вывешенный на гидроопорах механизм, имевший три плоскости вращения. Усадив подопытную в кресло, Гюнтер плотно пристегнул ее тело, руки и ноги специальными ремнями, надел на голову скрывающий лицо тяжелый шлем, уложил ее ступни на педали, руки — на управляющие джойстики, а сам уселся за контролирующий компьютер.

– Смотри!
– раздался в наушниках электронный голос Гюнтера.