Чтение онлайн

– Марин, а что Антон делает рядом с гадалкой?
– спросил Андрей.

– Не знаю. Может, они встречаются.

Но как бы Маринка ни махала густыми ресницами, убедить Андрея, что все в порядке, она не смогла.

– Что-то здесь нечисто, - покачал он головой.
– Может, расскажешь?

Спасла Маринку от неминуемого разоблачения Оля Коврижко. Она подлетела к ним как раз в тот момент, когда Маринка больше всего нуждалась в помощи, и отозвала ее в сторону.

– Мариночка, у меня к вам личная просьба. Вы не могли бы после того, как Родион Анатольевич закончит говорить, выйти на сцену и подарить ему цветы?

– Цветы?

– Да. Как поздравление от избирателей, понимаете? Мне только сейчас эта идея в голову пришла, - призналась Оля.
– Водитель уже побежал за букетом. Нужна молодая и красивая девочка вроде вас.

Маринка была готова расцеловать Олю в обе щеки. Объяснение с Андреем откладывалось.

Через пять минут Маринка заняла место за импровизированными кулисами рядом с Олей. Букет из лилий, роз и зеленой травки оттягивал руки и дурманил голову. Речь мэра доносилась обрывками, и Маринка не представляла себе, как она определит время своего появления.

– Идите, - прошептала Оля и чувствительно ткнула Маринку в спину.

Освещение сцены ослепило ее, но Маринка стиснула букет и твердо пошла вперед. Возбужденное лицо Кошмарикова с крупными каплями пота на лбу выплыло из тумана. Оно было единственным реальным объектом в окружающем Маринку мире, потому что ни зрителей в зале, ни самого зала она не видела. Вокруг был густой обволакивающий туман, сквозь который прорывались отдельные звуки: слова Родиона, аплодисменты, щелканье фотоаппаратов, выкрики. Как во сне Маринка протянула мэру букет, пробормотала что-то вроде «поздравляю» и уже собралась идти обратно, но Кошмариков остановил ее, повернулся к микрофону, энергично заговорил...

О чем, Маринка имела самое отдаленное представления. То ли о горечанской молодежи, то ли о планах на ближайший год, то ли о фуршете в фойе. Она уловила только последнее:

– ... наш замечательный Горечанск!

и увидела, как Родион с силой ударил кулаком по кафедре.

Это было похоже на замедленную съемку. Кулак, крепкий, белый, взметнулся над поверхностью и с грохотом опустился вниз, разрывая туман. Доска прогнулась от удара, и Маринка скорее почувствовала, чем услышала или увидела, как гнилой пол просел под тяжелой кафедрой, как затрещали переборки и доски, как посыпалась вековая пыль со стен под их ногами. Она вдруг ощутила огромную пустоту внизу, древнюю и торжественную, которая ждала ее, распахнув объятия, и Маринка рухнула в царство пыльной трухлявой древесины.

Падение было стремительным и неинтересным. Насладиться ощущением свободного полета Маринка не успела, как не успела и испугаться. Все закончилось слишком быстро. Вот она стоит на сцене и вручает благоухающий букет Кошмарикову, и вот уже лежит на куче тряпья в кромешной темноте, а высоко над головой пробивается сквозь дыру жалкий электрический свет.

У Маринкиных ног кто-то зашевелился, и она вспомнила о Родионе. Тут же проснулся страх: а что если его приземление было не столь легким?

– Родион Анатольевич, вы как?
– тихо позвала она и сползла с края своего импровизированного ложа.

Кошмариков привалился к груде тряпья, его голова свесилась на грудь.

– Родион Анатольевич, - снова позвала Маринка и дотронулась до его плеча.

Легкого прикосновения хватило, чтобы привести его в чувство.

– Что?
– встрепенулся он.
– Что случилось? Где мы?

– Не знаю. Какой-то подвал. Как вы себя чувствуете?

– К-кажется, нормально. Только рука болит.

Маринка осторожно ощупала больное место.

– Кажется, ничего страшного, обычный ушиб. Попробуйте встать.

Родион послушно поднялся, держась здоровой рукой за Маринку.

– Да, все в порядке, - рассмеялся он.
– Ох, вы только посмотрите, куда мы попали!

Она огляделась. Глаза уже настолько привыкли к темноте, что все вокруг было видно как при дневном свете. Подвал, в который они так некстати рухнули, был просторным, с низким потолком и аркой, которая угадывалась невдалеке. Он был основательно захламлен строительным и прочим мусором, и первое, что бросалось в глаза - это толстенный слой пыли, бережно окутывавшей каждый предмет.

– Вы гляньте, какая красота.
– Родион поднял с пола нечто, похожее на шкатулку.
– Похоже, мы с вами нечаянно наткнулись на клад.

Они принялись рыться в пыли, кашляя и задыхаясь. Чего только не попадалось им под руки! Потемневшая посуда, массивные цепи и брошки, старинное оружие, прогнившая ткань, книги в кожаных переплетах - все это было безжалостно свалено на пол вперемешку с щебенкой и ржавой арматурой.

– Какое варварство...
– шептал Родион.
– Как можно... это же культурное достояние...

Маринка не слушала его. Она брала и кидала в сторону один предмет за другим. Снова шкатулка, и обломок вазы, что-то вроде бус, несколько ржавых ножей. В это невозможно было поверить. Значит, прав оказался Андрей насчет клада. Значит, есть шанс, что теория Василия Бекетова подтвердится и ее прадед наконец займет достойное место в истории города...

Маринка была так увлечена, что не слышала ни криков, доносившихся сверху, ни бормотания Родиона неподалеку. Инстинкт первопроходца-открывателя внезапно проснулся в ней и заставлял рыться в куче строительного мусора, позабыв о синяках, царапинах и друзьях, что беспокоились наверху.

Она очнулась, только когда Родион тронул ее за руку.

– Нам пора выбираться отсюда. Кажется, там вызвали спасателей, и сейчас к нам спустят лестницу. Отойдите в сторонку.

Маринка отошла, внезапно ощутив боль во всем теле. Спасатели аккуратно спустили лестницу, и мэр взялся придерживать ее внизу. Маринка карабкалась наверх, размышляя об относительности расстояния. Дорога вниз заняла у нее гораздо меньше времени, чем дорога наверх...

В зале Маринку встретили протянутые руки, которые сняли ее с лестницы и поставили на твердый пол, ждал белый от волнения Андрей, ждали Денис, Антонио и Галка, которые в минуту опасности сбились в кучу и окружили Маринку, как только она вступила на безопасное место. Они хватали ее за руки, теребили, как будто никак не могли убедиться в том, что она цела и невредима, и Маринка чувствовала, что слезы наворачиваются на глаза. Слезы напряжения, усталости и радости оттого, что она в кругу настоящих друзей, дороже которых для нее нет никого на свете.

***

Маринка вылезла первая, поцарапанная, грязная, лохматая, но без видимых повреждений. Андрей кинулся к ней... и обнаружил, что его опередили. Денис, Антон и женщина, в которой Соня опознала госпожу Кристиану, окружили Маринку словно ближайшие друзья или родня и не выпускали ее из рук. Человеку со стороны сразу было видно, что между этими людьми существуют отношения, в которых нет места непосвященным.

Андрей перехватил недоумевающий взгляд Оли Коврижко, покосился на Никиту, который стоял неподалеку с отвисшей челюстью, и внезапно его поразила мысль, не очень правдоподобная сама по себе, но объясняющая те странности и нелепости, что в последнее время все сильнее интересовали его. Маринка, Антон, Денис, Кристиана... Они были не просто случайными знакомыми. Они были своего рода сектой, закрытой для посторонних, и Андрей был уверен, что почти разгадал их секрет.