Чтение онлайн

Маринка улыбнулась и принялась за работу. Она удивлялась сама себе. Чем дальше, тем меньше нервозности она ощущала. Денис и Антонио были правы, а она зря волновалась. Нет ничего проще, чем пробить оборону человека, который считает себя неуязвимым. Владимир Григорьевич чересчур уверен в себе, за что и поплатится в очень скором времени.

Она вытащила прозрачную папку из-под увесистого тома учебника по экономике, открыла ее и ахнула. Есть. Чистые бланки Горечанской Экологической Службы, текст липового заявления, несколько копий подлинных документов с подписями и печатями, сопроводительная записка господина Позина, а под ней чертежи будущего поселка, примерная смета, карта района и еще какие-то бумажки, рассматривать которые Маринка не стала.

Она перенесла всю папку на стол, разложила листы и сфотографировала каждый два раза. Потом собрала все документы в том же порядке, что они лежали, закрыла папку и... услышала самые страшные звуки на свете.

Шаги в приемной и скрежет поворачивающейся дверной ручки.

Маринкино тело отреагировало моментально. Она вспрыгнула на папку, а руку с фотоаппаратом убрала за спину. Получилась очаровательная поза хулиганки-соблазнительницы. Сидеть на столе мэра, конечно, неприлично, но все-таки более безопасно, чем стоять у стола с кучей компрометирующих документов и фотоаппаратом.

Дверь медленно открылась, и Маринка приготовилась вывалить на голову вошедшего наигранное удивление по поводу того, что он - не дорогой Владимир Григорьевич.

Однако притворяться не пришлось. К Маринкиному величайшему ужасу человек, который вздумал заглянуть в кабинет мэра, был никто иной, как его полноправный владелец.

Часть 4. История незадачливого политика. Глава 7

Владимир Григорьевич был без пиджака. Его рубашка была расстегнута, а галстук ослаблен. Широкая, слегка бессмысленная улыбка и неестественно блестящие глаза указывали на то, что Добрышевский успел принять на грудь. Маринке захотелось немедленно спрыгнуть со стола и натянуть юбку на колени, но проклятая папка под мягким местом и фотоаппарат за спиной диктовали иной стиль поведения. Добрышевский удивленным не выглядел, как будто в пятницу вечером стол в его рабочем кабинете привычно оккупируют молоденькие практикантки в неприлично коротких юбках.

– Добрый вечер, Владимир Григорьевич. Я не надеялась вас увидеть, - сказала Маринка игриво, в полном соответствии c легкомысленной позой.

– Разве Елена не сказала, что я могу задержаться?
– Он хлопнул дверью и хозяйским жестом кинул пиджак на диван.
– Спасибо, что дождалась.

Маринка запаниковала. Выходит, что Добрышевский вернулся на работу только потому, что рассчитывал застать здесь ее. Во что же она вляпалась?

– Елена мне вообще ничего не сказала, - брякнула Маринка.

– Правда? Дрянь.
– Владимир Григорьевич подошел к бару.
– Хочешь что-нибудь выпить?

– Хочу.
– Маринка душераздирающе вздохнула.
– Цианистого калия.

– Что?
– переспросил Добрышевский.
– Прости, не расслышал.

– М-мне все равно. На ваш вкус.

– Думаю, водку ты не пьешь, - рассмеялся он.
– Кажется, где-то у меня должна быть бутылочка первоклассного вина.

Владимир Григорьевич полез в бар, и Маринка проворно сунула фотоаппарат к папке. Сидеть на нем было менее удобно, чем на документах, но, по крайней мере, у нее освободились руки.

– Попробуй.
– Добрышевский протянул ей стакан с темно-рубиновой жидкостью.
– Должно быть вкусно.

Маринка понюхала вино, поморщилась от едкого запаха и осторожно смочила губы. Напиваться при данных обстоятельствах было бы глупо.

– Предлагаю тост. За самую очаровательную практикантку в мире.

Добрышевский стоял так близко, что Маринка чувствовала его горячее дыхание, смешанное с винными парами. Если бы не папка и фотоаппарат, она давно бы отодвинулась. Но дракон не имеет права покинуть охраняемый им клад, и Маринка стоически терпела.

– Знаешь, я даже рад, что Ленка ничего тебе не сказала, - продолжил Добрышевский после внушительного глотка.
– Раз ты ничего не знала, значит, ты здесь по собственной инициативе.

Маринка смиренно улыбнулась.

– Ты не представляешь себе, как это приятно. По сравнению с тобой я старый, потрепанный жизнью человек...

Добрышевский рисовался и напрашивался на комплименты. Маринка понимала, что как только он закончит говорить, он приступит к действиям, и поэтому попыталась растянуть беседу.

– Что вы, Владимир Григорьевич, не говорите так. Вы очень интересный мужчина. Весь Горечанск от вас без ума.

– Что значит какой-то паршивый городишко по сравнению с твоими глазами?
– воскликнул он с пафосом и взял Маринку за подбородок.
– Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.

Обольститель из Добрышевского был не хуже, чем популярный политик. Все жесты и слова были выверены до секунды. Поворот головы, бархатный взгляд, хватающий за сердце, приличествующая случаю дрожь в голосе... Если бы не обстоятельства, Маринка бы купилась. Но ребро фотоаппарата безжалостно впивалось в ее бедро и не давало пасть жертвой мэра-ловеласа.

– Вы очень добры ко мне, Владимир Григорьевич. Спасибо.

– Я говорю чистую правду.

К Маринкиному облегчению Добрышевский оставил в покое ее подбородок и схватил за руку. Поднес к губам, поцеловал, не отрывая глаз от лица Маринки. Она всерьез задумалась над тем, с какой силой нужно ударить взрослого мужчину по голове фотоаппаратом, чтобы он (мужчина, а не фотоаппарат) отключился.

– Ты великолепно смотришься на столе, - произнес мэр, подпустив в голос сексуальной хрипотцы.
– Я вначале хотел пригласить тебя куда-нибудь, а потом решил, что здесь, в кабинете, будет гораздо романтичнее.

Он придвинулся к Маринке вплотную. Она отклонилась назад так далеко, как смогла.

– Вам не кажется, что мы немного спешим?

– Разве? Мы знаем друг друга целую неделю. Мы взрослые люди. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

– Д-да... но я не могу... так, сразу...

Добрышевский словно не слышал ее.

– Знаешь, я давно мечтал о чем-нибудь в этом духе, - прошептал он, обнимая Маринку за талию.
– С тех пор, как Клинтон и Моника... Помнишь ту историю?

Парализованная ужасом Маринка смогла только кивнуть.

– Мэр ведь ничем не хуже президента, правда? Это так здорово... разбавить серые рабочие будни...

Добрышевский отодвинул Маринкины волосы и собрался поцеловать ее в шею. Она вздрогнула и уперлась ладонями ему в плечи.

– Не забудьте, чем это закончилось для Клинтона!

– Ну, мне это не грозит, - засмеялся он.
– Ты же не побежишь в суд, да?

– Вдруг кто-нибудь услышит?
– настаивала Маринка.

– Кто, например? Здесь хорошая звукоизоляция. За дверью мои ребята стоят. Так что не волнуйся, моя дорогая, нас никто не потревожит. Иди ко мне...