Чтение онлайн

— …заходит на второй круг! Бегите, майор, бегите! Скорее!!! — Голос Серебрякова невнятно пробивался через звон в ушах.

Тринадцатый вскочил и побежал. Тут он как на ладони, не уйти. И до Бункера не успеть, бежать в негнущемся скафандре можно почти символически. Надо добраться до кустарника, возможно, там удастся спрятаться. Майор рванулся к кромке болот, борясь с неуклюжестью скафандра. Снова мелькнула тень, и Тринадцатый бросился на землю. Поверхность вздыбило с оглушительным грохотом, но заряд прошел мимо. Майор как можно быстрее поднялся, и бросился к зоне растительности, находившейся уже совсем рядом.

— Он заходит на Вас слева! — Закричали телефоны скафандра голосом ученого.

Тринадцатый ворвался в хитросплетения корней и попытался пробежать еще хотя бы пару метров. Надо совместить прыжок под кусты с моментом взрыва, чтобы создалось впечатление попадания. Остается надеяться, что стреляющий будет и на этот раз столь же неумело обращаться с оружием. Майор краем глаза уловил стремительную тень аппарата, и кинулся в переплетения корней. Однако невидимый стрелок сделал выводы и вместо одиночного выстрела дал очередь. Все вокруг захлестнуло огненным смерчем, звуки мощных взрывов слились в беспорядочный грохот, разрывающий уши, майора оторвало от земли и бросило вверх вперемешку с землей и обломками корней. Что-то больно ударило в грудь, и Тринадцатый потерял сознание.

Очнулся он от острой боли в груди. В ушах стоял непрерывный оглушающий звон. Глаза заволокло какой-то серой пеленой, майор попробовал моргать, но пелена не проходила. Он попытался поднести к глазам руку, но боль в груди вспыхнула с новой силой, словно пронзив все тело сверху вниз. Вспышка боли немного прояснила сознание, и Тринадцатый понял, что серая пелена перед глазами — земля. Он лежал лицом вниз в развороченных взрывом кустах, торчащий из земли обломок корня пробил скафандр и вошел ему в грудь. Каждый вдох отдавался острой резью, похоже, пробито легкое. Майор, превозмогая боль, медленно подтянул под себя руки и уперся в землю. Стало немного легче. Откуда-то сверху на торчащий рядом с головой корень свалилась какая-то небольшая грязная тряпка и повисла на нем, слегка покачиваясь. Что-то знакомое было в этом, но занятый всепоглощающей болью мозг был занят только застрявшим в груди корнем. Тринадцатый начал сгибать сначала одну ногу, потом другую, стараясь упереться коленями в грунт. Боль в груди вспыхнула с новой силой. Главное сейчас — не потерять сознание. Майор стиснул зубы и, держась на грани беспамятства, закончил приготовления. Ему удалось опереться на землю руками и ногами. Вот и хорошо. Тринадцатый замер, восстанавливая дыхание и собирая остатки сил в кулак. Тело прекратило шевелиться и повисло на руках и ногах. Боль снова немного отступила. Пора. Дольше тянуть — только силы терять. Майор, что было сил, выпрямил руки, стремясь снять тело с острого корневища. В грудь словно плеснули расплавленным металлом, сознание поплыло, нестерпимая боль заполнила все вокруг. Но человек не сдавался. Он давил руками в землю уже ни о чем не думая, просто потому, что обезумевший от боли мозг запомнил последнюю трезвую мысль — надо давить. В какой-то момент его словно что-то отпустило, и руки резко разогнулись, выбрасывая тело вверх. Падать надо через бок, — волна боли вытолкнула мысль на мутный берег сознания. Тринадцатый с трудом подал тело в сторону, словно в одиночку опрокидывая полную двухсотлитровую бочку, и неуклюже упал на бок. В груди раздался чудовищный взрыв боли, и угасающее сознание захватило срывающуюся с куста серую тряпку. Как он переворачивался на спину, майор уже не чувствовал.

— Тринадцатый, Вы меня слышите? Майор, отвечайте! Тринадцатый, я — Андрей, прием! — Знакомый голос монотонно повторял одну и ту же фразу уже полчаса, не давая спокойно поспать. Что еще такое произошло?!! Снова без меня никак? Тринадцатый недовольно поморщился и открыл глаза. Он с удивлением отметил, что привычный потолок спального подуровня пропал. Его заменяло вечернее небо, заляпанное кусками грязи. Постепенно сознание начало возвращаться, восстанавливая в памяти события прошедшего дня. Майор поднял руку и потер лицевой щиток гермошлема. Куски грязи исчезли с неба, но вечерние сумерки и мутные желтые облака остались. Значит, действительно вечер.

— Я — Тринадцатый. Слышу тебя хорошо. — Устало ответил майор, прерывая заунывно бубнившего ученого.

— Тринадцатый! Я рад Вас слышать! — Монотонный голос Серебрякова-младшего мгновенно вспыхнул жизнерадостными интонациями. — Я знал, что от Вас не так просто избавиться! Как Вы себя чувствуете? Сможете добраться до Бункера?

— Сейчас и узнаем. — Майор попытался сесть. Это удалось довольно легко. Боли не было, зато в месте раны было такое ощущение, словно туда засунули большой ледяной шар. Почти вся грудь онемела и ничего не чувствовала. Тринадцатый встал. Голова кружилась, тело пошатывало, ноги подгибались. Но идти было вполне возможно. Он попытался рассмотреть рану, но в сумерках ничего не было видно, кроме вымазанных кровью рваных краев дыры в скафандре.

— Идти могу. — Он сделал шаг, второй, и, стараясь не упасть из-за головокружения, нетвердым шагом поплелся к шлюзу.

— Я Вас вижу. Постарайтесь дойти, у меня все готово к лечению. — Старался ободрить его ученый. — Я видел, как вы сняли себя с обломка. После такого грех не дойти.

— Голова кружится. А так нормально вроде. — Тринадцатый остановился, и постоял на месте пару секунд, пытаясь унять головокружение.

— Это от потери крови. — Объяснил Серебряков-младший. — Давайте, майор, осталось совсем немного.

— Может, и от потери. — Согласился майор и поковылял дальше. — Хотя снаружи крови нет. А изнутри я ничего не чувствую, все замерзло, словно морозильное отделение от холодильника проглотил. Что-то холодновато мне. — Наконец он добрался до шлюза и вошел внутрь.

— Сколько я провалялся там? — Тринадцатый оперся плечом о стену, пережидая процесс шлюзования. — Что произошло за это время?

— Сначала полчаса, потом, после того как Вы сняли себя с обломка, еще почти шесть. — Ученый открыл перед майором вторую камеру шлюза. — После атаки корвет сделал несколько кругов и ушел, видимо, решил, что Вы уничтожены. Потом в центр управления пришел запрос с орбиты. Я немного подкорректировал ответ, и получилось, что в Бункере пусто, всё обесточено, даже дежурное освещение, работают только системы хранения информации в режиме минимального энергопотребления. Вот, собственно, и всё. С тех пор тихо. Мышонок Ваш все летал над Вами, потом пропал.

Тринадцатый вошел на платформу лифта, и начался спуск.

— Шесть часов? — Покачал головой майор. — Долго… даже удивительно, что ты за это время не перебудил всех с перепугу.

— Вы ко мне несправедливы. — Обиделся Серебряков-младший. — Мы же решили будить остальных только в крайнем случае. А я видел, что он еще не наступил. — Ученый вздохнул. — Да и что они могут сейчас сделать… на данный момент мы стеснены в средствах.

— Это точно подмечено, насчет «стеснены». Причем не только в средствах, но и в движениях. — Тринадцатый поморщился. — Андрей, больше я в этот гроб в виде одежды не залезу ни за что. Эта штука словно предназначена для максимального удобства расставания с жизнью. Нам потребуется нормальное снаряжение и оружие. Всем. В любой момент сюда могут прилететь веселые оранжевые ребята.

— Да, да! Разумеется! — С готовностью откликнулся ученый. — Я доработаю и изготовлю все образцы в ближайшее время. Теперь энергии хватит.

Лифт достиг Бункера, и майор прошел в дезактивационный сектор.

— И еще, Андрей, — Автоматические устройства принялись за очистку скафандра. — Надо решить проблему со знанием современного языка. Я его совсем не понимаю.

— Я уже думал об этом. — Отозвался Серебряков-младший. — Я поработаю над лингвистической программой.

Первичная обработка завершилась, и Тринадцатый стал вылезать из скафандра.

— Бросайте его тут, автоматика позаботится обо всем. — Сказал ученый, и к человеку подкатился автоуборщик. — Проходите сразу в лифт, Вам надо немедленно в медицинскую лабораторию. Я подготовил…

— Очень интересно! — Глубокомысленно изрёк майор. — И что это ты тут делаешь?

После того, как вслед за пробитым скафандром на пол полетела порванная и испачканная в крови форма, взгляду майора предстала неожиданная картина. На пробитой груди, прямо на ране, туго запечатывая ее собой, словно пластырь, прилип мышонок.

— И как ты только сюда влез? — Риторически поинтересовался Тринадцатый. — Через дыру в скафандре, надо полагать…

Мышонок, увидев, что на него обратили внимание, моргнул черными глазками и пискнул в ответ.

— Феноменально! — Мгновенно возник Серебряков-младший. — Тринадцатый, пройдите в медлабораторию пока он не отлепился. Похоже, мышь спасла Вас от потери крови. Надо срочно провести все необходимые анализы! — В голосе ученого явственно послышались нотки исследователя. — Он мог занести заражение!