Чтение онлайн

Значительный вклад в развитие экономической науки в ХХ веке внес Дж. М. Кейнс. В своем классическом труде «Общая теория занятости, процента и денег» (1936) Кейнс заявил, что никакого механизма, способного обеспечить универсальное саморегулирование капиталистической рыночной экономики, не существует, полная занятость достигается лишь в редких случаях. В этих условиях государство должно играть активную роль.

По Кейнсу, ответ на вопрос, как обеспечить полную занятость и экономический рост, лежит в плоскости определения функциональной зависимости между занятостью, потреблением и инвестициями. Внимание государства должно быть сосредоточено на стимулировании инвестиций, создании их достаточного объема, у государства имеются рычаги активного воздействия, регулирования инвестиционного спроса – это проведение стимулирующей кредитно-денежной и финансовой (прежде всего бюджетной) политики. Кейнс рекомендовал как увеличение за счет бюджета инвестиций в сферу частного предпринимательства, так и осуществление бюджетного финансирования важных для экономики, но нерентабельных отраслей промышленности, коммунального хозяйства, а также выплату пособий.

Кейнсианская теория макроэкономического регулирования экономики была взята на вооружение правительствами многих стран перед Второй мировой войной и сразу после окончания, в известной степени она обеспечила переход на высшую ступень развития индустриального общества. В послевоенный период экономики многих стран демонстрировали относительно устойчивый экономический рост, низкий уровень безработицы и инфляции.

В этой ситуации необходимо было выяснить условия, при которых в долгосрочном периоде можно было поддерживать высокие и стабильные темпы экономического роста, закономерным результатом чего стало возникновение неокейнсианской теории макроэкономической динамики. Р. Харрод, Дж. Хикс, П. Самуэльсон и другие сосредоточили свое внимание не на кризисах и депрессиях, а на экономическом цикле в целом, включая оживление и подъемы. Выяснилось, что бурные инфляционные бумы для экономики – явление столь же нежелательное, как и затяжные спады, а потому цикл нуждается в регулировании на всех своих стадиях. В качестве основных предусматривались меры косвенного воздействия государства на оплату труда в рамках реализации государственной программы антициклической политики: использование программ встроенных механизмов гибкости (встроенных стабилизаторов), включающих в себя прогрессивное налогообложение доходов и заработной платы, систему страхования от безработицы. Политика заработной платы при этом тесно связана с показателями производительности труда, повышение заработной платы должно быть общим и соответствовать общему увеличению производительности труда в народном хозяйстве в целом.

Тезис об ограничении темпов роста ставок заработной платы соответствующими показателями производительности труда в фазе экономического подъема иллюстрирует совпадение позиций экономистов различных направлений.

Возникшее в 60-х годах ХХ века посткейнсианство выражало усиление критики неоклассического синтеза со стороны самих приверженцев Кейнса. По мнению Д. Робинсон, повышение заработной платы в меру роста производительности труда – важнейший стимул технического прогресса и экономического роста. Она подчеркивала, что в условиях конкуренции повышение заработной платы определяет рост производительности, а не наоборот. Посткейнсианцев в экономической литературе иногда еще называют «левым кейнсианством», поскольку его сторонники не только придавали важное значение росту заработной платы, ограничению власти монополий, но и выступали за проведение социальных реформ.

В 70–80 годы ХХ века в противовес экономической теории Кейнса выступали монетаристы – сторонники количественной теории денег. По их мнению, рыночная экономика обладает высокой способностью к устойчивому развитию, самонастройке в случае каких-либо отклонений, вызванных внешними причинами. Вмешательство государства как раз и вызывает отклонения, неустойчивость экономического роста, усиливает цикличность колебаний, бюджетное и налоговое регулирование не нужны, а государственное регулирование должно быть сведено к минимуму, ограничиваться денежным регулированием, прежде всего стабильной эмиссией денег. Количество эмитируемых денег они выводят на основании формулы обмена:

MV = PQ, (1.4.1)

где M – предложение денег;

V – скорость обращения денег;

P – уровень цен;

Q – физический объем производства.

На макроуровне в области кредитно-денежной политики монетаристы сформулировали основное монетарное правило, согласно которому предложение денег возрастает в соответствии со средним ростом реального объема производства, с долгосрочным увеличением чистого национального продукта. По расчетам М. Фридмана, виднейшего представителя данного направления, предложение денег должно возрастать на 3–5 % ежегодно.

Теоретическая дискуссия показала, а практика подтвердила, что в краткосрочном периоде правы кейнсианцы, а в долгосрочном – монетаристы.

Во второй половине XX века возникли так называемые японская и юго-восточная теории развития, в основе которых лежала активная роль государства в проведении структурной политики, поддержке ориентированных на экспорт отраслей экономики, развитии человеческого капитала и обеспечении социальной устойчивости нации. В новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии сложился треугольник взаимодействия «государство – местный капитал – иностранный капитал», где решения государства являются обязательными для всех участников этого взаимодействия.

В конце ХХ – начале XXI века широкое распространение получила концепция «эффективного государства». При стабилизации роли государственного сектора экономики, росте производства социальных и общеэкономических услуг в данной концепции государство находится в центре экономического развития, но не как непосредственный источник роста, а как партнер, катализатор и помощник, в деятельности самого государства акцент смещается с количественных параметров экономической деятельности на качественные параметры [8] .

Разработчики теории рациональных ожиданий – Р. Лукас, Т. Сарджент, Н. Уолесс – исходят из того, что люди ведут себя рационально, рынки являются высококонкурентными, цены и ставки заработной платы эластичны, быстро приспосабливаются к изменениям спроса и предложения. Отсюда делается вывод, что участники экономического процесса – частные лица и компании – не могут рассматриваться просто как объекты макроэкономического регулирования, которые правительства направляют в ту или иную сторону. Люди имеют голову на плечах, мозги, чтобы думать и заботиться о своих интересах. Поэтому все субъекты рыночных отношений, максимально используя имеющуюся в их распоряжении информацию о том, как функционирует экономика и как государство реализует экономическую политику, принимают решения о максимизации своего благосостояния.

Представители институционализма, направления экономической и общественной мысли ХХ века, исходят из того, что неоклассическая школа очень узко и упрощенно толкует поведение людей в хозяйственной деятельности, опираясь только на гипотезу «экономического человека», который ведет себя рационально. Однако он может вести себя (с экономической точки зрения) иррационально, руководствуясь инстинктами и чувствами подражания, самосохранения, праздного любопытства, зависти и т. д. По мнению Т. Веблена, Дж. Коммонса, У.К. Митчелла и др., экономическая наука должна включать в себя не только экономические, но и социальные, правовые, политические и психологические факторы, влияющие на хозяйственную жизнь.

С точки зрения теории, разработанной на базе «дилеммы заключенного», согласованное кооперативное поведение дает большую выгоду, нежели индивидуальное поведение, осуществляемое в личных интересах каждого. Сам по себе кооперативный тип поведения формируется с большими затруднениями, потому что никто не хочет рисковать в ситуации, когда другие могут быть «безбилетниками» (по Линдалю) и оказаться в выигрышном положении за чужой счет. В связи с этим возникает необходимость механизма принуждения, который в экономике реализуется с помощью двух институтов – контрагентного соглашения между экономическими агентами и государственной властью. Сегодня разработаны проверенные практикой концепции, которые подтверждают положение о том, что в случае, когда человек предпочитает эгоцентрическое, индивидуалистическое поведение, ориентируясь только на свои собственные интересы, общественно ориентированному поведению, учитывающему интересы ближнего, интересы общества, не просто проигрывает общество, проигрывает и этот человек. Повышение значения духовно-нравственных начал человеческого общежития оказывается более обоснованным с точки зрения общественной эффективности и становится средством максимизации общественного благосостояния. То, что раньше было предпочтительнее по морально-нравственным критериям, теперь оказывается и просто рациональнее, эффективнее с экономической точки зрения [9] .

В настоящее время развитие человеческой цивилизации вступило в такую стадию, когда все ощутимее проявляется ограниченность природных ресурсов планеты для поддержания на ней экологического и демографического равновесия. Выживание человечества во многом зависит от изменения ценностных ориентиров людей, в том числе от утверждения солидарного поведения.

Во второй половине ХХ века идеи институционалистов получили дальнейшее развитие в работах неоинституционалистов, прежде всего в работах Дж. Гелбрейта «Новое индустриальное общество» и «Экономические теории и цели общества». По его мнению, движущей силой развития является современная корпорация, а не отдельный хозяйствующий субъект, как считали неоклассики, и не государство, как считали неокейнсианцы. «Экономическая власть», в т. ч. при решении вопросов роста и развития, перешла к крупным корпорациям – техноструктурам, которые являются ядром «планирующей системы». Уже не столько рыночные сигналы от покупателей к продавцам, сколько сами техноструктуры осуществляют регулирование большей части экономики.